«Да, я знаю, последние две недели выдались очень тяжелыми. Малыш, я сделал большую глупость – ввязался в такое дело, какое ты и представить себе не можешь».
– Во что? – зарыдала Крисси. – Во что ты ввязался?
«Если бы я сообщил тебе все подробности, ты бы пожалела об этом, – продолжал Векслер. – Но ты должна знать, что я – уже не я. Я то появляюсь, то исчезаю. Сейчас у меня все нормально, но каждую секунду мне приходится вести борьбу за контроль. Это очень утомительно. Малыш, я трачу столько сил на то, чтобы одержать верх, быть за рулем, так сказать. Стоит мне расслабиться, как он возьмет верх.
Векслер разрыдался, Крисси тоже – похоже, силы окончательно ее покинули.
«У тебя все хорошо? – спросил он в промежутке между судорожными вздохами. – Ты не пострадала?»
– Я в порядке, не волнуйся. Все это так странно…
«Я даже не знаю, зачем все это делаю. Сейчас я вижу многое, вижу сквозь время и пространство, и… Крис, обо всем забудь, живи так, словно ничего не произошло… Хочу сказать тебе еще кое-что. Давно хотел сказать, но если я еще жив, мне, наверное, не удастся набраться храбрости. Только сначала…»
Направление взгляда Векслера чуть сместилось. Я похолодел.
Векслер смотрел на меня.
Я сдвинулся на пару футов влево; взгляд последовал за мной.
– Ты Дэвид Вонг?
– Да… наверное.
«Подробности мне не известны, и мои мысли сейчас… в беспорядке. Но ты под наблюдением. Понимаешь, о чем я?»
Я обнаружил, что не в состоянии ответить: рот пересох настолько, что губы склеились намертво.
В голове возникли тысячи вопросов, однако я смог лишь разлепить губы и пробормотать:
– Но… Я не…
– Сейчас нам с Крис нужно поговорить наедине, хорошо? Рад, что вы выжили.
Предложение Джона поехать к нему и нарезаться пивом я отклонил. Хотелось есть и, кроме того, следовало разобраться с одним делом.
Я взял такси и приказал высадить меня на парковке у «Макдоналдса».
Там я, глубоко вдохнув и собравшись с силами, подошел к витрине, надеясь, что картинка вернулась к первоначальному виду.
Ничего подобного. Рональд по-прежнему вспарывал себе живот, выпускал кишки и пожирал себя.
Я почувствовал, что в кармане куртки лежит что-то твердое, и вытащил ржавый складной нож. Как он оказался у меня в кармане, я не помнил. Я уронил нож, словно гремучую змею, затем подобрал двумя пальцами и бросил в мусорный бак.
И снова посмотрел на плакат.
Хотелось есть. Осенний воздух пробирал до костей.
Окошко для обслуживания автомобилистов работало круглосуточно. Дрожа от холода, я заказал две сосиски, вернулся на стоянку, сел на тротуар и съел обе, глядя на плакат.
Арни остановил машину на поле, заросшем сорняками, которое, если бы его заасфальтировали, стало бы парковкой у торгового центра.
– Итак, – заговорил журналист, – особые мятные конфеты, кресты, Библии, вообще вся эта история – лишь часть хитроумного плана, цель которого – продать мне подписку на христианский журнал «Вехи»? Сейчас вы всучите мне несколько брошюрок с изображениями Иисуса, а затем отправитесь рассказывать эту историю следующему грешнику? Вонг, наверняка существуют и менее замысловатые методы.
– Нет. Кресты и все прочее действует потому, что мы веруем. Или же в каждом из нас заключен источник энергии, и нужно просто уметь им воспользоваться.
– Это сайентология, да?
– Крисси и Векслера мы больше не видели, – сказал я. – Даже по телевизору. Как только Векслер вышел из больницы, они уехали из города.
– Это то самое место? – спросил Арни, прищурившись на раскинувшийся остов торгового центра.
– По-вашему, в городе может быть
Я пригладил волосы и уставился на темные провалы окон разрушенного комплекса. Где-то еле слышно шуршал пластиковый тент.
– Арни, вам страшно?
– А что, должно быть страшно? Здесь водятся привидения?
– Если бы. Нет, все не так просто. Вы говорите «привидения» и представляете себе призрак старушки, который бесцельно туда-сюда бродит. Существа, которые разгуливают здесь… я не уверен, что они когда-то были людьми. Или были, но давным-давно, и все уже забыто. Представьте себе Гитлера, Влада Пронзателя или даже злобного старика на помойке, который крадет и заживо хоронит чужих кошек. А теперь представьте, что эти парни не связаны никакими ограничениями. У них нет тел, стало быть, они не могут умереть или устать. Дайте им целую вечность. Представьте себе их злобу, черную глыбу ненависти, которая плывет по потоку вечности и пылает, пылает, пылает, словно пожар на нефтяной скважине.
Арни ждал, что я продолжу. Я молчал.
Вдруг я понял, как сложно будет рассказать следующую часть истории. Я думал, что мне станет лучше, если кто-нибудь обо всем узнает. Но следующий эпизод больше всего походил на исповедь.
