В финале Джон умрет полностью

На Рождество Джон подарил мне экземпляр Корана с полостью внутри, и я хранил пистолет в этом томике. Сейчас большая книга лежала на кровати – раскрытая, и без пистолета. Все остальное было не тронуто.

Грабитель раскрыл Коран, чтобы проверить, нет ли в нем пистолета.

Я понял, что имею дело с настоящим подонком.

Оглядываясь по сторонам, я осторожно зашел в спальню. Никого. Заглянул под кровать. От простыней все еще пахло девушкой, хотя последний раз я спал с Дженнифер несколько месяцев назад. Наверное, мне просто почудилось.

В любом случае, простыни, наверное, стоит сменить…

Под кроватью ничего. Тихо ступая по ковру, я обошел весь дом, заглянул в каждую комнату. Кто-то звонил, пока меня не было: на автоответчике, словно таймер бомбы, в темноте мигала красная лампочка «новое сообщение».

Никого. Я подошел к автоответчику, чувствуя, что внутренности превратились в клубок змей. Снег на голове таял, капелька ледяной воды затекла в ухо. Я хотел ее смахнуть…

И резко вздохнул от удивления.

Нашелся пистолет.

В моей гребаной руке.

Я уронил пушку, словно она – пчелиный улей; пистолет упал на диван, и я тупо уставился на него, а затем – еще более тупо – на пустую ладонь. Пальцы порозовели от холода. Что за…

А вот это хороший вопрос. От теплого салона машины до входной двери десять футов пути. Почему же тебе кажется, что ты обморозил каждый дюйм кожи, не закрытой одеждой? Почему у тебя на голове шапка снега?

Во мне возникло ощущение полета, невесомости – как в тот раз, когда я проснулся в темноте, на крыше машины, с бутылкой в руке. Я понятия не имел, какое сегодня число, и какая-то девушка кричала на меня по-арабски.

Я попытался собраться.

Устал.

Устал, как зомби. Как уработавшийся вусмерть зомби, который устроился штатным ассистентом менеджера в зомби-видеомагазин и узнал, что «штатный» – это когда тебе не платят сверхурочные. Голова гудела, а колени, казалось, сделаны из толченого стекла. Я плюхнулся на диван и уставился на капельки воды на гладкой, хромированной поверхности пистолета. Посмотрел на часы: начало первого.

Так. В одиннадцать ты ушел с работы и сразу поехал домой. Путь занимает двенадцать минут – в такую погоду, считай, двадцать. Ты сразу пошел домой. Куда делись еще полчаса, а, Дейв? Может, ты сделал крюк и застрелил своего босса?

Нет, если бы я застрелил Джеффа Вулфлейка, менеджера «Уолли», то не стал бы вытеснять такое приятное воспоминание, верно?

Я взял пистолет, вытащил обойму, тяжелую от сидящих в ней патронов, и облегченно вздохнул. Если бы я действительно заехал к Джеффу, то непременно расстрелял бы весь боезапас. Я вставил обойму на место.

Выходные начинались скверно…

Я нажал кнопку воспроизведения на автоответчике и прослушал сообщение от Джона. Снова включил воспроизведение, послушал более внимательно, потом снова нажал на кнопку. После четвертого раза я пришел к выводу, что Джон действительно произнес «мешок сала».

Я решил послушать сообщение еще раз.

Бип.

«Дейв? Эми исчезла, а здесь у нас, похоже, мешок сала. Жуть какая-то – в плохом смысле этого слова. Сейчас почти полночь, и… наверное, ты еще не дома. А может, уже спишь. Ты ведь не спишь? Я же знаю, что нет. Ты там? Проснись, Дэвид. Проснись!.. Ну ладно, значит, тебя нет. Позвони, как только получишь сообщение – пусть даже поздно. Да, кстати, когда приедешь, остерегайся медузы. Пока».

Бип.

Мешок сала.

Я взял телефон и набрал номер мобильника Джона. Один гудок, и…

– ВИННИ, Я ЖЕ СКАЗАЛ – ОТВАЛИ!

– Джон?

– Ой, Дейв, извини. Я тут вел оживленную дискуссию по телефону и с отвращением бросил трубку. А потом телефон снова зазвонил, и я предположил, не проверив, что это тот самый человек, с которым я спорил, поэтому машинально стал выкрикивать оскорбления. Какой позор.

– Джон, от этой шутки меня уже тошнит.

– Ты едешь ко мне?

– Я немного занят.

– Что там у тебя?

– У меня…

Я помолчал, потом принял решение.

– …печенюшки в духовке, не хочу, чтобы они подгорели.

– Ты противень маслом смазал?

– Конечно.