Кабинет занимал примерно треть второго этажа. В дальней стене располагалась дверь, ведущая в склад запчастей и оборудования. Я сверился с планами: оттуда вниз вела еще одна лестница, которой пользовался персонал. Высокие потолки с матовыми квадратами светильников, из которых работала хорошо если половина, видеостены по всем четырем сторонам. На них застыло, слабо мерцая, многократно продублированное сообщение о том, что связь с компьютером потеряна.
Напротив входа расположился стол. Он занимал так много места, что, окажись он в жилом секторе, на нем могла бы поселиться семья, а в высоту почти доставал мне до груди. На встроенном в верхнюю крышку экране повторялось сообщение, выведенное на стены. Отсюда, с доступного мне ракурса, оно казалось немного искаженным, покрытым битыми секторами. Я приподнялся на цыпочки, и на поверку это оказались капли крови, уже застывшие и потемневшие. Заодно показался и хозяин кабинета. Высокий стул был отброшен в сторону или упал, когда морф вскочил при появлении убийцы. Сам он сидел, привалившись к стене, огромная ладонь прижата к шее, зажимая рану, чистый новый комбинезон залит кровью, кровь на полу, там целая лужа, густая и застывшая. Он был мертв давно, насколько – объяснят эксперты, но даже невооруженный глаз отмечал восковую бледность, заострившиеся черты лица. Умирая, он сполз по стене, локтем упершись в бедро, от чего ослабевшая рука застыла в том же положении. Было заметно, что ее сдвигали, чтобы провести осмотр и съемку, но в целом все оставалось без изменений.
В отчете было указано, что пуля попала в шею, разорвав внутреннюю яремную вену, и прошла навылет. В стене же, – высоко, стреляли в него, когда морф стоял, – осталось шесть пулевых отверстий, убийца либо не умеет стрелять, либо очень нервничал. Не исключено, что и то, и другое вместе. Пули пробили пластик экрана, оставив аккуратные дыры с расходящимися по кругу трещинами, но не они были причиной отказа видеостены. Я повернулся обратно к столу. Войцех замер в дверях и старался не оставаться незаметным, но в его глазах я заметил плохо скрываемую усмешку, когда, подняв стул, подкатил его и забрался на высокое сиденье.
Крови на столешнице оказалось совсем немного. Я вынул платок, стер ее, постучал пальцем, пытаясь вызвать меню, но никакой реакции не последовало. Тогда я начал внимательно осматривать стол и вскоре нашел подпалину, идущую вдоль боковой кромки. Здесь находилась пластина компьютера, теперь сгоревшего, крышка оказалась смещена, внутри уже побывали эксперты, но я поддел ее, заглянул сам. Схемы почернели, припой расплавился и стек. А еще в своих гнездах не оказалось процессора и чипов оперативной и постоянной памяти.
Закончив беглый осмотр, я направился к выходу. Войцех посторонился и подал голос:
– Ну что, кто его убил?
– Убийца, – ответил я. Войцех мелко-мелко заморгал, вскинув брови, потом сообразил, рассмеялся:
– Черт, логично! Затупил, признаю. Куда теперь?
Мы спустились обратно на первый этаж, вышли в цех. Я задумался. Эксперты должны были скоро вернуться, но отчет о сделанном ими осмотре мне уже отправили, со всеми анализами и результатами, но там не было записей с камер наблюдения. Они просто отсутствуют. И перед тем, как мы уедем отсюда, хорошо бы узнать, почему.
Мы нашли старшего смены, тот проводил нас до консоли, отвечающей за безопасность. У меня были опасения, что убийца, заметая следы, уничтожил и ее, но все оказалось во вполне рабочем состоянии. Вот только актуальных записей с камер там не было. Тайм-код на самой последней указывал, что сделана она пять стандартных лет назад, а проверка убеждала, что более поздние не были стерты, наблюдение после указанной даты просто не велось. На все мои вопросы старший смены просто пожимал узкими плечами: внутренняя сеть, включая безопасность, по указанию самого управляющего мастерскими была в полном его ведении.
Что ж, значит, по какой-то пока неизвестной причине управляющий сам отключил наблюдение. И нужно узнать, зачем, потому что этот факт и факт его убийства наверняка связаны.
Когда мы закончили и уже покидали мастерские, к воротам подъехал длинный закрытый грузовой карт в полицейской раскраске. Оттуда выбрались пятеро. Трое в белых защитных костюмах и со складными носилками стремительно пронеслись мимо, остальные направились нам навстречу. Я представился, мы пожали руки.
– О, следователь с самой Земли! – сказал назвавшийся руководителем экспертной группы, высокий крепкий мужчина с густой черной бородой. – Как вам у нас? Небось, не привыкли еще голову задирать?
Он кивнул в сторону стоящего чуть позади меня Войцеха, подмигнул и рассмеялся, второй подхватил с небольшой задержкой. Молодой, розовощекий, он смотрел на моего сопровождающего с плохо скрываемым презрением. Я проигнорировал последнюю фразу, сказал:
– Мне прислали полный отчет, я его позже изучу, а пока кратко: что можете сказать по убийству?
– Да кто их поймет? – бородач развел руками. – Что-то не поделили. Одним больше, одним меньше.
За плечом тяжело задышал Войцех. Я уточнил нарочито холодно:
