— Да ты поэт. И оладушки потрясающе вкусные. Кстати, о Терсе. Точнее, о твоих словах. Именно сегодня (хотя, уже вчера) ты поняла, что я отбил тебя у него. Что же привело тебя к этой мысли?
— На самом деле я давно это поняла. Но убедилась вчера, когда Терс пришел, чтобы перенести меня к тебе. Мы поговорили, потом поругались и помирились, — засмеялась я. — Я давно не люблю его, но что-то во мне все еще реагирует на него. Поэтому мы оба решили держаться друг от друга подальше. Кстати, он рассказал мне кое-что о тебе.
— Очень интригующе, — в его глазах промелькнула насмешка.
— Терс сказал, что это ты спас меня от него. И от приготовленной для меня роли жертвы.
— Неужели догадался? — с иронией заметил он. — Я просто поддержал твое решение. Твоя интуиция подсказала тебе, что Терс опасен для тебя. Хотя, надо отдать ему должное, он бы не стал бросать тебя, как было у них задумано. Или, если бы ушел, то вернулся назад.
— Ты можешь видеть несвершившееся будущее? — заинтересованно спросила я.
Он пожал плечами:
— Могу предполагать. Он бы поднял бунт и отказался использовать тебя. Думаю, тебе бы просто изменили память, потому что бороться с ним было бы бессмысленно. Но в этом случае вряд ли у них все хорошо сложилось бы с Йалу. Хотя это все ерунда, потому что в любом случае тебя бы забрал я.
— А ведь ты тоже Хранитель, — вдруг озадачилась я.
Он молча смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Значит, секс с тобой тоже привязывал меня к тебе навсегда?
— Разговоры с твоим Терсом всегда плохо на тебя влияют, — пробурчал он.
— А он говорил: «с твоим Человеком Без имени», — съязвила я.
— Я наполовину Хранитель, да, — уже серьезно продолжил он, — но только по рождению. Я не принадлежу их системе, не поддерживаю их убеждения, не пользуюсь их возможностями. А главное: я никогда не применяю свою силу для изменения чужих чувств.
Меня снова затянул ураган в его глазах, но через пару мгновений он вернулся к оладушкам.
— Мне всегда казалось невероятным, — медленно сказала я, — что у меня хватило сил его оттолкнуть. Не твое ли это вмешательство?
Он ответил не сразу. Поднес кружку к губам, сделал несколько глотков, задумчиво глядя в окно. Потом повернулся ко мне.
— Если бы я имел право вмешиваться в ваши отношения, я бы вообще не подпустил его к тебе. Но никаких воздействий на тебя с моей стороны не было никогда. Я мог сглаживать твои чувства, когда они начинали выплескиваться через край. Но не больше. Мне не нужен рядом со мной автомат, выполняющий мои указания. Так что зря ты подозреваешь себя в слабости, ты сама ему отказала.
— Несмотря на то, что ты самый невозмутимый человек в мире, — отметила я, — тебя явно раздражает Терс.
Он усмехнулся, но возражать не стал.
— Не можешь простить ему то, что я была в него влюблена?
— Мне нет до него особого дела. Но то, как он хотел поступить с тобой, забывать я не буду.
— Но если бы ты сам не полюбил меня, имело бы это для тебя значение? Ведь я была не первой, с кем проворачивали это действо.
— Их было трое, — помолчав, ответил он. — Тех, с кем так поступили. И каждый раз равновесие энергий нарушалось все больше. Хранители должны были понять это сами, но они не понимали. Еще два таких случая, и им бы пришлось жестко за это расплачиваться. Но на тебе и Терсе, наконец, их любимая схема дала сбой.
— То есть, ты еще мог бы и не вмешиваться со мной?
— Нет, не мог. Ведь кроме тебя и Терса была еще Йалу. А теперь представь, как бы она повела себя, если бы увидела не просто поцелуй между вами? А Лита бы показала ей вас обязательно.
— Я бы тут тогда сейчас не сидела, — нервно хмыкнула я. — Она бы меня уничтожила.
— Она бы все вокруг уничтожила. Поэтому я вмешался. И был очень рад, что имею на это полное право.
— Кстати, вчера Терса ко мне отправила именно Йалу. Она теперь настолько уверена в нем?
— В первую очередь, теперь она уверена в себе. Она по праву владеет силой Верховной Хранительницы. И это во многом и твоя заслуга.
— Я скучаю по ней, — вздохнула я.
— Она беременна, — неожиданно сказал он, и я изумленно на него уставилась. — Сама еще только догадывается. Терс еще не знает.
Я растерянно улыбнулась. Йалу, моя малышка Йалу скоро станет матерью. Даже не знаю, какие чувства вызывает во мне эта новость.
— А ты сама хочешь детей? — вдруг поинтересовался он.
— Разве это возможно? — отмахнулась я.
— В мире существует очень малый процент невозможного.
— Ты предлагаешь нам завести детей? — я в упор взглянула на него. — При том, что нас ждет переход? Как ты себе это представляешь?
— Никак, — невозмутимо ответил он. — Я ничего не предлагаю, я интересуюсь, хочешь ли ты.
— Наверное, больше не хочу, чем хочу, — задумчиво отозвалась я. — На данный момент мне полностью хватает тебя. За будущее отвечать пока не могу. Но я никогда серьезно не размышляла на эту тему. А ты? Хочешь?
— Хранители были бы в шоке, если бы у Человека Без имени вдруг появился ребенок, — на его губах появилась усмешка. — Не будем их нервировать.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Я был бы рад, — коротко сказал он.
Это так меня изумило, что какое-то время я просто молча пила чай.
