К осени, когда в кронах осин и берёзок появились первые жёлтые флаги, облюбовала она выдолбленное желной дупло в стволе старой осины, где стала проводить светлое время суток. К этому времени её тёмно-коричневая шубка стала густой и пушистой, а на горле появилось оранжевого цвета пятно. Охотники называют таких куниц желтодушками. Теперь она чувствовала, что может постоять за себя. Её мышцы приобрели силу стальной пружины. Преследуя белок, она, как птица, перелетала с одного дерева на другое. Выпавший снег удивил и напугал её. Почти двое суток не показывалась она из дупла, боясь этого непонятного для неё превращения в природе. Только голод заставил её снова бежать на охоту. Она видела, как остаётся на снегу её след. Инстинкт стал требовать особой осторожности около убежища. Теперь куничка, чтобы попасть в своё логово, приближалась к нему, прыгая по стволам деревьев. Вскоре пришли и морозы, а снежный покров стал очень глубоким. Сейчас она охотилась только ночью, пробегая за тёмное время суток многие километры. Значительно реже удавалось поймать прятавшихся под снегом мышей и полёвок.
Были дни, когда, пробегав всю ночь, она возвращалась домой с пустым желудком. Иногда удавалось поймать прятавшегося в снегу рябчика или обнаружить спящую в своём гнезде, называемом охотниками «гайно», белку. Добыча съедалась полностью, без остатка, но такие удачи были довольно редкими. И теперь, проверив все заветные уголки своего охотничьего участка, она осталась голодной.
Вот и ель, на которой неделю назад обнаружила она беличье гайно. Уловив в морозном воздухе запах белки, желтодушка тогда стремительно влетела на это дерево. Проснувшаяся белка пыталась спастись бегством, но, приспособленная к дневному образу жизни, ночью она оказалась довольно лёгкой добычей. Теперь гайно пустовало и уже не издавало того манящего запаха.
Во второй половине ночи, пробегая недалеко от ствола огромного кедра, куничка вновь уловила запах белки. Теперь он исходил из густого переплетения ветвей елового лапника, примыкающего к стволу кедра. Это манило и настораживало, так как улавливался ещё один незнакомый ей дух. Осторожно приближаясь к обнаруженной добыче, желтодушка оказалась на жерди, в конце которой стоял настороженный капкан. Раздался сильный хлопок, и стальные челюсти капкана, дробя кость, со страшной силой сдавили ей заднюю лапку. Насмерть перепуганная куничка делает отчаянные прыжки, пытаясь освободиться от страшной ноши. Ломая зубы, грызёт она стальные дуги капкана, но всё тщетно. От её сильных бросков жердь, к которой она оказалась прикованной, сорвалась и упала в снег.
И здесь, на земле, попытки освободиться от стальных челюстей капкана не давали даже надежды на успех. Раздробленная капканом лапка превратилась в комочек замёрзшей крови. Мучения длились всю ночь и день. Вечером следующего дня желтодушка почувствовала, что силы уже покидают её. Свернувшись на поверхности снега «калачиком», она вдруг ясно ощутила запах родительского дупла, в котором прошло её детство, и вкус материнского молока. Умирая, куничка не могла знать того, что проклятье мученической смерти висит над всем её родом. Откуда ей было знать, что её красивая тёплая шубка принадлежит вовсе не ей, а человеку, которого она никогда не видела. Когда на чёрном небе вновь высыпали колючие звезды, жизнь покинула холодеющее тельце зверушки. Так трагично оборвалась короткая жизненная нить желтодушки.
Капкан – наиболее жестокое и коварное изобретение человека. В большинстве цивилизованных стран применение капканов запрещается законом. Конечно, виноват не капкан, а те, в угоду кому так трагически обрываются жизни наших меньших братьев. Кажется, Монтескье сказал, что моды правят миром. К сожалению, они не только правят, но зачастую и разрушают его. Мы только начинаем приближаться к пониманию того, что гибель наших младших братьев нам придётся оплачивать ценой собственных жизней. Добрый пример подала модницам британская королева, отказавшись от ношения натуральных мехов. А английская церковь ношение мехов из шкурок диких пушных зверей причислила к одному из семи смертных грехов. Пока же гибнут не только пушные звери. Кому не приходилось видеть белоснежные шапочки на женских головках, изготовленных из шкурок, содранных с лебединых шеек… Конечно, такое уже в прошлом, но мода имеет привычку возвращаться. В настоящее время спрос на натуральные меха заметно снизился, что благоприятно сказывается на нашей фауне. Нет сомнения в том, что ношение натуральных мехов будет считаться проявлением дикости.
