Подлетев к столу, она кружится вокруг меня в стремительном танце. Я отсадил её кавалера в куртинку кипрея и замечаю, как туда же юркнула прилетевшая на его зов рыжая Клеопатра. Известно, что самцы других, родственных этому виду, гребенчатоусых бабочек способны находить своих подруг по запаху за многие километры. Сейчас же крылатая дама, следуя, как гончая, по следу, сама неожиданно заявилась. Чего не сделаешь ради любви?
Подошедший с юга антициклон быстро растворил плотную, висевшую над землёй пелену облаков. На восточном склоне водораздельного кряжа ненастье оставило после себя богатое украшение из снега, налипшего на стволах и ветвях деревьев, сверкающего в лучах декабрьского солнца.
Слой снежной пыли на поверхности наста хорошо сохранил все следы лесных обитателей. Чаще всего встречаются следы мышевидных грызунов, строчки которых постоянно пересекают дорогу. Всплеск численности мышевидных – это благо для лис, куниц, горностаев, ласок, норок и сов. Иногда попадаются следы зайца и белок. При очень сильных прыжках наст не выдерживает нагрузки заячьих лап, а поэтому ушастики предпочитают сейчас передвигаться без лишней спешки.
Внимание привлекает стайка клестов-еловиков, торопливо обследующих шишки на вершине высокой ели. Один из клестов уселся на самой вершинке и с философским спокойствием предаётся созерцанию панорамы заснеженных гор. Интересно, о чём думает сейчас этот пернатый философ.
Среди древесных стволов мелькает светлое оперение крупной птицы. Это длиннохвостая (или уральская) неясыть. Сова садится на осиновый сук у кромки лесной поляны. В окулярах бинокля хорошо виден её лицевой диск с тёмными немного прищуренными глазами. Её внимание привлекает что-то на поверхности снега. Вытянув шею, сова напряжённо всматривается туда, где из-под снега торчат клочья сухой травы. Сова взлетает и, сложив крылья, камнем падает вниз. Её когтистые лапы пробивают наст. Она тут же возвращается на облюбованный сук. В её когтях зажата тушка лесной полёвки. Склонив на бок голову, неясыть внимательно рассматривает свою жертву, а потом целиком проглатывает. Я хорошо знаком с подснежной охотой сов на мышей. Однако всегда считал, что такая охота может быть удачной только при безветренной, тихой погоде. А, может быть, сова руководствовалась сейчас не слухом, а зрением? При моём приближении неясыть улетает, а я без труда нахожу её боевую лунку. Осмотрев поверхность снега вокруг лунки, я не нашёл здесь никаких следов пребывания полёвки. Значит поймала её сова из-под наста. Сегодня дует довольно сильный юго-западный ветер, и лес наполнен шумом ветра в кронах деревьев. Каким образом удалось сове выделить издаваемые полёвкой шорохи из общего шумового фона? Такая акустическая способность совы находится у грани невозможного!
Пасмурным осенним днём, идя по лесной дороге, заметил я мелькнувшую среди деревьев сову. Удобно устроившись на поваленном стволе дерева, я часто-часто похлопал в ладоши, издав звук, схожий с хлопаньем крыльев рябчика.
Не прошло и минуты, как огромная серая птица бесшумно опустилась на стоявший рядом берёзовый пень. Нас разделяло расстояние всего в несколько метров. Это была бородатая неясыть, близкая по своим размерам к самой крупной из наших сов – филину. Приседая и потешно вытягивая шею, эта крупная птица стала рассматривать меня с явной любознательностью.
«Что это за символ мудрости, если мне так просто удалось обмануть тебя?» – с тихим смехом спросил я сову.
Странно, но звук моего голоса не испугал птицу. Покрутив головой, она уставилась на меня долгим, оценивающим взглядом. Её огромные глаза светились жёлтым фосфорическим светом. В эту минуту мне показалось, что она мысленно ответила мне на данный мной вопрос.
«Не смейся, человек! Моя мудрость заключается в простоте совершенства. Мой слух позволяет сейчас слышать биение твоего сердца. Моё зрение дает мне возможность видеть там, где твои глаза бесполезны, разве ты можешь слышать шелест моих крыльев и поспорить со мною в ночном полете? Ты, человек, в сравнении со мною глух и слеп».
«Ну, нет, глупая птица, мы, люди, создали приборы, которые в тысячи раз расширили возможности наших органов чувств, наши физические и умственные возможности», – мысленно возражаю я.
«Да, человек, – также мысленно ответила мне сова, – вы действительно неимоверно расширили данные вам природой возможности, так что теперь уже не можете жить без созданных вами протезов. Вашим высшим достижением будет, вероятно, создание протезного интеллекта».
«Я могу убить тебя за твою дерзость, глупая птица, – мысленно говорю я, выдерживая пристальный, таинственный взгляд совы.
