А вот байка с крысиным королём может иметь реальные основания. Читал, чтобы вырастить крысиного короля, необходимо большое количество крыс поместить в большую металлическую ёмкость и лишить их питания. Голод заставит крыс поедать своих слабых братьев и сестёр. В конечном итоге, останется только одна крыса. Это и будет крысиный король, которого можно выпустить в местах скопления крыс. Будучи уже крысоедом, король начнёт поедать своих соплеменников и заставит их спасаться бегством.
Известно, что серая крыса-пасюк является пришельцем из Китая. В Европе эта крыса появилась в 1553 году, а через год была уже в Англии, попав туда на кораблях, а в 1775 году заселила и Северную Америку.
Достоверный факт, что до появления в нашей местности серой крысы, здесь обитала чёрная крыса, которая была вытеснена серой. Известно и то, что по своим умственным показателям серая крыса ничуть не уступает таким «интеллектуалам» как собака и серая ворона. Человек вывел из серой крысы белых альбиносов, которые уже давно содержатся в качестве домашних животных.
Однажды моей дочери подруги подарили белого крысёнка. Дочка содержала его в аквариуме, который закрывала куском стекла, придавленного утюгом. Несмотря на это, крыска ухитрялась сдвигать стекло и выбираться наружу. Однажды, когда мы с женой крепко спали, крыса, к которой мы питали омерзение, выбралась из своего убежища и забравшись к нам под одеяло, стала протискиваться между нашими телами. Моя супруга, почувствовав контакт со зверьком, проявила завидную для её возраста резвость, доступную разве что для балерины. Несколько менее поспешно оставил постель и я. Через небольшой промежуток времени мы уже привыкли к нашей крыске, которая свободно гуляла по квартире. Она не любила одиночества и всегда прибегала к тому, кто первым появлялся в квартире. Смело залезала на колени и любила там отдыхать. К сожалению, срок жизни для этих милых зверьков очень мал – всего два года. Постарела и умерла наша питомица, которую мы все очень любили.
Ещё находясь под пологом леса, я почувствовал медовый запах синюхи, а когда вышел на простор луга, то остановился, поражённый увиденным. На сотни метров простирался синий ковёр цветущей синюхи. Ветер гнал по морю цветов сине-зелёные волны, с белыми барашками пены на их гребнях из соцветий таволги, дягиля и купыря. Всюду порхали чёрно-жёлтые махаоны, кирпично-красные шашечницы и перламутровки, пёстрые многоцветницы, белые боярышницы. Такого обилия бабочек и цветов, как на лугах у бывшего кордона «Кедровый», мне видеть не приходилось.
На душистом соцветии дягиля копошится пара жуков-бронзовок. Здесь же пирует и пчеложук – мёда хватает на всех. Выше по суходолу, в зарослях володушки рдеют ярко-красные звёздочки гвоздики-травянки. С такими же кроваво-красными глазками на белых крыльях торжественно и неторопливо летает бабочка-аполлон. Она несъедобна для птиц, и ей не нужно беспокоиться за свою жизнь.
По-иному ведут себя многочисленные сатириды: чернушки, бархатки и крупноглазки. В отличие от своего божественного родственника они не обладают правом на неприкосновенность, а поэтому полёт этих скромно окрашенных насекомых характерен резкими бросками из стороны в сторону. Тёмно-бурая окраска их крыльев служит не только для маскировки, но ещё обладает способностью улавливать и превращать в тепло солнечный свет. Стоит только спрятаться светилу за тучку, как сатириды резко уменьшают свою активность.
Вдоль дороги, постоянно садясь на влажную почву, порхают большие, чёрно-белой окраски тополевые ленточники. Здесь же можно увидеть и их ближайших родственниц – ивовых переливниц. Крылья самцов у них отливают на солнце фиолетовым светом. Июньские холода побили часть гусениц этих бабочек, и они встречаются сейчас сравнительно редко.
На одном из деревьев издали замечаю ярко светящуюся зелёным точку. Приблизившись, с удивлением рассматриваю довольно крупного, изумрудного цвета жука. Это дубовая златка – одно из редчайших насекомых этих мест.
На стебле кипрея нахожу большую, со светлой лентой на бурых крыльях, мясистую бабочку. Она позволяет взять себя в руки. Для того, чтобы определить видовую принадлежность своей находки, я сажаю красавицу в стеклянную банку и прикрываю кусочком марли. В зимовье без особого труда узнаю из определителя, что это самец дубового коконопряда. Здесь же читаю, что самки этих коконопрядов гораздо крупнее самцов и имеют рыжую окраску крыльев. Оторвав взгляд от книги, вижу, как вдоль тропы, по которой я подходил к зимовью, ко мне приближается крупная, с рыжими крыльями бабочка, та самая, о которой только что прочёл.
