Д. Н. Гусев, если можно так выразиться, был в ударе. Выпьет стакан крепкого, как йод, чая — и опять бодр. Решалась задача огромной важности: скрытно перебросить с нарвского участка на Карельский перешеек 12 дивизий и 3 тысячи орудий. По каким маршрутам: через Ленинград, через Финский залив? К тому же начались белые ночи, а Маннергейм, конечно, пристально следит за тем, что происходит у нас. Как скрыть все это от разведки противника?
Утром в штаб армии прибыл генерал-полковник М. М. Попов. Интересна военная судьба этого военачальника. В 1941 году он был первым командующим Ленинградским фронтом, в 1942 и 1943 годах, командуя армией и фронтом, участвовал в самых крупных сражениях — под Сталинградом, Воронежем, Курском и Брянском, а в последних боях командовал 2-м Прибалтийским фронтом.
Общительный, мягкий, тонкого юмора человек, М. М. Попов быстро сходился с людьми, находил с ними общий язык.
— Проведем, Дмитрий Николаевич, операцию по перегруппировке красиво, — начал Маркиан Михайлович. — Сделаем так: в масштабе фронта начнем демонстрировать подготовку первоначального удара на Нарву, по немецкой группировке. Сосредоточим там переправочные средства, повысим авиационную и артиллерийскую активность. Все равно ведь рано или поздно, но придется нам прорываться через Нарву. А здесь между тем будем осуществлять подготовку наступления так, чтобы и в наших частях не знали его истинного замысла.
Операция по перегруппировке была не только задумана, как выразился М. М. Попов, красиво, но и проведена в жизнь последовательно, четко. Под носом у Маннергейма колоссальное перемещение войск удалось осуществить совершенно скрытно. Как потом подтвердили пленные финские солдаты, Маннергейм перед самым прорывом наших соединений на Карельском перешейке разрешил отпустить с фронта до десяти процентов солдат на сельскохозяйственные работы.
А тем временем дивизии 30-го гвардейского, 108-го и 109-го стрелковых корпусов перебрасывались ночами на кораблях Краснознаменного Балтийского флота из Ораниенбаума через Финский залив на Лисий Нос и растворялись в лесах Карельского перешейка. 97-й стрелковый корпус генерал-майора М. М. Бусарова был перевезен по железной дороге, а части 3-го артиллерийского корпуса обходили Ленинград и тоже укрывались в лесных массивах. Специально организованная комендантская служба установила строжайший порядок движения к переднему краю. Вновь прибывшим артиллерийским и минометным частям было приказано не открывать огонь до начала артиллерийской подготовки, запрещалось вести какие бы то ни было радиопередачи, максимально ограничивались телефонные разговоры.
Ленинград… На его улицах решалась судьба Октябрьской революции, здесь выковывалась стальная гвардия революционных рабочих, здесь рождались первые полки новой армии, отстоявшей только что добытую свободу. Город Октября, город Ленина, а теперь и город-герой. Города становятся героями, если их защищают героические люди.
В Ленинграде немало разрушений, но мне почему-то казалось, что после такой длительной блокады их могло быть значительно больше. Город почернел, посуровел, но по-прежнему оставался непередаваемо красивым. «Полночных стран краса и диво», музыка, застывшая в камне…
Триумфальная арка у Нарвской заставы… Рельефы, колонны, статуи. На шестерке коней взметнулась вверх крылатая Победа. Древние воины-русичи лавровыми венками приветствуют проходящих героев.
В 1814 году здесь проходили победители, возвращаясь из Франции. В октябрьские дни отсюда шла на штурм Зимнего Красная Гвардия. От нарвских ворот в грозном сорок первом уходили ленинградцы на защиту родного города. Придет, скоро придет время, когда под Триумфальной аркой пройдут победители, возвращаясь из поверженного Берлина.
Ленинград величественный, Ленинград героический, Ленинград непокоренный… Почти двести пятьдесят лет он «неколебимо, как Россия», стоит на самой границе великой державы. Но никогда нога захватчика не ступала на мостовые города. Стены домов иссечены осколками, многие здания разрушены, сожжены, изуродованы. Вплоть до января 1944 года вражеские снаряды несли смерть ленинградцам. Но они стояли на своих постах как солдаты и выдержали все испытания.
В связи с передислокацией армии мне надо было решить некоторые вопросы с секретарем Ленинградского обкома ВКП(б), членом Военного совета фронта генерал-лейтенантом А. А. Кузнецовым.
В Смольном теперь штаб Ленинградского фронта. С каким-то особым душевным трепетом поднимался я по ступеням в здание, где когда-то работали В. И. Ленин, С. М. Киров.
Алексей Александрович Кузнецов был очень занят. Когда я зашел к нему в кабинет, он еще минут десять не мог оторваться от телефона, решая какие-то неотложные дела, и только кивком показал мне на стул. Наконец секретарь обкома положил трубку и, выйдя из-за стола, поздоровался.
