Разбитая 3-я румынская горнострелковая дивизия была снята с фронта. Большой урон в этих боях понесла и 9-я немецкая пехотная дивизия. Как мне представляется, разгром этой группировки врага является одной из замечательных страниц сражения за Кавказ. Мы были очень довольны результатами контрудара и его последствиями. Ведь было восстановлено положение, нанесено существенное поражение противнику при его превосходстве в силах и средствах. В боях мужали люди, оттачивалось искусство управления боем у командиров и политработников.
Однако успех мог быть достигнут и более значительный. Генерал А. А. Гречко в своем докладе командующему войсками Черноморской группы генерал-полковнику Я. Т. Черевиченко высказал соображение о возможности нанести по врагу удар не только правым флангом 47-й армии, но и силами 56-й армии. К сожалению, это предложение не было принято и командование группой ничего не предприняло для развития успеха. Это очень огорчило Военный совет 47-й армии.
Оглядываясь назад, можно утверждать, что это был типичный пример боязни пойти на риск, преувеличения возможностей противника. Опыт Великой Отечественной войны свидетельствует о том, что расчет командира на действия только при непогрешимо благоприятных условиях — одна из разновидностей пассивности. Ставка только на верную победу иногда оборачивается нерешительностью, робостью, которые никогда не приведут к успеху. В. И. Ленин, как известно, подчеркивая важность максимальной активности в вооруженной борьбе, говорил, что попытка учесть в ней шансы на успех с полной точностью была бы шарлатанством или безнадежным педантством. Но это указание Владимира Ильича, конечно, подразумевает, что предпринимаемые действия будут всесторонне продуманы и обоснованы, а инициатива, элементы творчества, риска в решении командира только увеличивают шансы на успех.
В смелом контрударе 47-й армии, разумеется, был элемент риска. Но вместе с тем это событие опиралось на инициативу всего личного состава — от рядового до командующего.
Ведь очевидно, что командиры и штабы всех рангов могут правильно планировать и успешно вести боевые действия, только опираясь на реальные боевые и морально-политические качества личного состава. Именно этот потенциал оказывает большое влияние на сроки подготовки, темпы и результаты боевых действий в тактическом, оперативном и стратегическом масштабах, он позволяет командиру определить соотношение сил, степень стойкости, несгибаемости наших людей в бою, возможные перегрузки, которые они в состоянии преодолеть.
Военный совет 47-й армии исходил из того, что его планы безусловно будут воплощены в жизнь, поскольку теперь основное ядро каждого полка, каждого батальона и роты составляли бойцы опытные, обстрелянные, закаленные и, конечно, готовые стоять насмерть, чтобы защитить родной Кавказ. Значит, риск был минимальным.
Но как бы мы ни были уверены в высоком морально-боевом духе людей, внимание Военного совета к вопросам подготовки и воспитания командирских кадров, активизации партийно-политической работы в массах воинов, к кропотливой работе партийно-политического аппарата и органов снабжения армии никогда не ослабевало.
Мы все знали, как важно воодушевить бойцов и командиров в трудную минуту.
В то время, в частности, не хватало орденских знаков. Многие награжденные погибали, так и не получив заслуженный орден или медаль. Военный совет делал все возможное, чтобы совершившие подвиги красноармейцы, матросы, сержанты, офицеры получали знаки отличия сразу же. В машине командующего мы возили ящик с орденами Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», так что награждение воинов в ходе боя стало обычным делом. А как это вдохновляло и тех, кто был удостоен наград, и их боевых друзей!
В суровых боях росли и мужали командиры полков, дивизий, работники армейского звена. Командиры соединений уже не так оглядывались на вышестоящие инстанции, как прежде, они смело принимали решения и целиком брали на себя всю ответственность за исход. Командование армии, с другой стороны, стремилось к тому, чтобы командиры всех степеней были разумными исполнителями приказов и в то же время проявляли самостоятельность.
В то время мне невольно приходили на память слова военного теоретика старой русской армии генерала М. И. Драгомирова о том, что исполнительность и инициатива — две взаимосвязанные стороны деятельности командира в бою. Диалектически противоречивую связь между этими сторонами он выразил так: с одной стороны, «не смей рассуждать», а с другой — «не смей не рассуждать», то есть не анализируй существо боевого приказа, но напряги все свои силы, весь свой разум, чтобы исполнить все толково и инициативно. Именно этого мы и добивались от своих подчиненных. В свою очередь подчиненные командиры и политработники, оценивая это, относились к старшим с должным уважением. Складывался таким образом ровный, доверительный характер взаимоотношений между командирами, политработниками различных инстанций. Все это было, конечно, чрезвычайно важно.
