Конечно, под «мы» Андрей Антонович подразумевал и всех нас, и, как выяснилось в штабе 216-й стрелковой дивизии, куда мы вернулись, командира соединения генерал-майора А. М. Пламеневского, и комиссара дивизии бригадного комиссара Л. Г. Володарского. Командарм повел с ними довольно крутой разговор и потребовал решительных мер по усилению участка обороны. Признаться, я сочувственно относился к несколько медлительному, грузноватому, но знающему свое дело А. М. Пламеневскому. Не возражая по существу, он заверил А. А. Гречко, что выполнит все его указания, и попросил у командарма подкрепления.
— У меня в каждом полку, — почти с отчаянием в голосе говорил комдив, — по полторы сотни активных штыков, а артиллерия по существу без снарядов. Тыл оголен до предела. Больше брать некого…
— У других не лучше, — с нотками примирения в голосе сказал командарм. — А что касается пополнения, могу предложить себя с Евдокимом Егоровичем. Ей-богу, пулеметный расчет будет не хуже, чем у Киселева. Как все-таки, — обращаясь к Пламеневскому уже с улыбкой, допытывался Андрей Антонович, — возьмешь нас в пулеметчики или еще подумаешь?
Умел Гречко, когда надо, проявлять гибкость, управлять настроением своих подчиненных и, несмотря на то что почти каждый разговор с ними в те времена был нелицеприятным и жестким, стремился не подавлять словом, а, наоборот, подбодрить каждого, вселить в людей уверенность в собственных силах. Так было и на этот раз. Генерала А. М. Пламеневского Военный совет не без оснований считал одним из наиболее стойких, распорядительных командиров. Нам было известно, что управляет дивизией он уверенно. Бригадный комиссар Л. Г. Володарский был, наоборот, очень подвижным, с беспокойным характером человеком, опытнейшим политработником и хорошо дополнял своего командира.
Однако внушение командующего, я думаю, пошло обоим на пользу. А что касается резервов, то их по существу в армии не было. Кроме того, Андрей Антонович никогда не разбрасывался резервами. В этом вопросе он был очень расчетлив. Боевой опыт убедил генерала в том, что неожиданности подстерегают командующего на каждом шагу и резервы могут понадобиться в любую минуту. Так оно вышло и на этот раз.
После провала попыток прорвать оборону 47-й армии восточнее Новороссийска противник организовал новое наступление северо-восточнее города. Враг не оставил надежды развить наступление вдоль Черноморского побережья на Туапсе для соединений с 57-м танковым и 44-м армейским корпусами, пытавшимися прорваться к Туапсе с севера.
Осуществление этого замысла немецкое командование возложило на 9-ю и 125-ю пехотные дивизии, которыми командовали опытные, до фанатизма преданные Гитлеру генерал-майор Шлейниц и генерал-лейтенант Фрибе. Несмотря на то что эти соединения в последних боях были изрядно потрепаны, а с самодовольных командиров сбили присущую гитлеровцам спесь, все же дивизии еще оставались сильными. Они были укомплектованы кадровым личным составом, хорошо вооружены и в достаточной мере обеспечены боеприпасами, имели танки и штурмовые орудия. Правда, имели дивизии и один изъян: солдаты и офицеры не обладали специальной подготовкой для боевых действий в горах. Поэтому гитлеровское командование перебросило 3-ю румынскую горнострелковую дивизию из Крыма, где она приобрела значительный опыт боевых действий в горно-лесистой местности. Командовал ею близкий к правительственным кругам и румынскому королевскому дому заносчивый фашиствующий генерал Фильченеску. В составе соединения насчитывалось около 16 тысяч подготовленных и экипированных солдат и офицеров. Хотя румынские союзники Гитлера, особенно солдаты, не были такими фанатиками, как одурманенные нацистской демагогией немецкие солдаты, 3-я румынская дивизия горных егерей являлась весьма опасным противником.
19 сентября после сильной авиационной подготовки 3-я румынская дивизия перешла в наступление против малочисленной 216-й дивизии генерала А. М. Пламеневского. Что собой представляла оборона этой дивизии, читатель уже знает. Бойцы и командиры 216-й три дня вели ожесточенные и упорные бои. Используя абсолютное превосходство в живой силе и боевой технике, фашистские войска ценой больших потерь вклинились в нашу оборону на глубину до шести километров. Ожесточенность боев нарастала с каждым днем. Предпринятые с нашей стороны контратаки успеха не имели. Это еще больше подхлестывало гитлеровцев. Фашистское командование стремилось достигнуть успеха любой ценой, тем более что основные потери несли не немцы, а их сателлиты. Еще один удар — и город Геленджик будет в их руках, а 47-я и 56-я армии окажутся в котле. Но советские воины прекрасно понимали: нужна только победа. И сражались они с героической стойкостью. Поэтому упования гитлеровского командования на быстрое достижение успеха обернулись для него горьким разочарованием.
