Молчание Антоша навело Ировцову на мысль, не устал ли сын с дороги. Верно, только ради нее и перемогается. Не хочет, чтобы мать сказала: вот, едва пришел, а уж снова прощаешься. Желая облегчить положение сына, она сама заговорила: мол, сегодня ее отчего-то так и клонит ко сну. И для пущего правдоподобия принялась стелить постель. Теперь она уже была спокойна — о происках старостихи он был предупрежден.
Видя, что мать встает, Антош тоже поднялся, но совершенно машинально, скорее напоминая бесчувственный механизм, чем человека, обладающего собственной волей, и словно в дурмане вышел за дверь, забыв даже попрощаться. Ировцова улыбнулась ему вслед: до чего рассеян ее сын! Видать, беднягу совсем сморила усталость. В душе пожелав Антошу спокойного отдыха и добрых сновидений, она решила завтра непременно пожурить его: после стольких недель разлуки свиделся с матерью — и забыл проститься!
Между тем Антош был совсем близко от нее. Бездумно стоял он за материнским порогом, тупо уставившись во тьму, будто не осознавая, где он, куда ему идти. «Значит, снова обманут?!» — вдруг отозвался в нем какой-то печальный, точно замогильный голос.
И вдруг в его глазах зажегся дикий огонь. Из деревни слышались музыка, песни, смех. Там уже начинался праздник. Теперь Антош знал, куда ему идти! Со всех ног бросился он к дому Гоусковых.
Видеть Сильву жалкой, униженной — и навеки забыть о ней. Видеть, как она дурачится и заигрывает с парнями, как из кожи лезет вон, стараясь вызвать у них восхищение своей ловкостью. Антош скрипнул зубами, представив себе, как Сильва борется с парнями, но не замедлил бешеного бега, стремясь поспеть к началу зрелища, чтобы потом уж бесповоротно сказать: она недостойна тебя, выбрось ее из головы. Как сумела она за один вечер настолько околдовать его, что показалась лучше и благороднее всех здешних девушек, более того — благороднее всех, кого он знал? В тот злосчастный сочельник, когда он ее встретил, он был удручен и полон горьких раздумий, искал сочувствия — вот почему так опрометчиво внял он похвалам матери, превозносившей ее добродетели, вот почему так тронуло его раскаяние Сильвы, ее заботы об осиротевших детях. Не зря предчувствовал он по дороге в родные горы, что здесь его подстерегает новая беда. Как мог он поверить ей после всего, что было? Ослепление, непостижимое ослепление! Неужели ему всю жизнь суждено заблуждаться? Ну и смеялась же, верно, над ним Сильва, отгадав, что в нем происходит, — а разве можно было не отгадать? Коварную игру затеяла она! Как преданно на него глядела! Как искренне заплакала на прощание! А он-то принял слезы змеи за росу любящего сердца, и это неожиданное проявление нежности показалось ему даром божьим, наградой за все перенесенные страдания. Вдали от нее он только о ней и думал, она пробудила в нем глубокую благодарность — и теперь у него все мешалось в голове при мысли, что он обязан подавить в себе чувство, которого она не заслуживает. Да разве одна только благодарность неодолимо влекла его тогда к Сильве? Что ж, была ли то благодарность или что иное, ясно одно — теперь это чувство должно умереть в нем! Вечный ему позор, если он еще хоть раз со вздохом вспомнит о притворщице. Забыть, забыть ее! Ведь забыл же он столько, столько всего… Наверняка забудет и эту глупую мечту…
Дом Гоусковых обступили ребятишки и бабы, все толпились у окон горницы, откуда доносился веселый гомон. Антош с трудом протиснулся поближе, в поисках Сильвы обшарил взглядом все углы.
Горница была празднично убрана, на столе горели свечи в деревянных подсвечниках, разукрашенных цветами и лентами; за этим-то столом и сидели девушки.
В Долгую ночь существует такой обычай: сначала к столу садятся одни парни, а прислуживают им девушки, которые готовят для них этот ужин. Затем настает черед ужинать девчатам, а подают им парни. Главное же веселье наступает после ужина. Столы убирают из горницы в сени, пол засыпают толстым слоем гороховой соломы. И девушки с парнями, а парни с девушками вступают в жаркую схватку, которая продолжается хоть до утра, пока одна из сторон не признает своего полного поражения, не запросит пощады. Далеко не всегда победителями оказываются парни, а если и побеждают, это дается им не легко.
Девушки в два ряда сидели за столом, прямо напротив окошка, у которого стоял Антош, ему хорошо была видна каждая. Дважды, трижды, в десятый раз обводил он напряженным взглядом девичьи лица. Сильвы среди девушек не было. От сердца у него отлегло, но вдруг снова Антоша охватил страх: он забыл про тех, что стояли у печки. Им сегодня выпал жребий приготовить ужин и снова все прибрать, чтобы не оставлять хозяевам после праздника никакой работы. Девушки делали все бойко и ловко, так что временами Антош видел перед собой проворную Сильву, но всякий раз убеждался в ошибке, всякий раз это оказывалась другая.
