Лена ходила из угла в угол. Ее домик стал невероятно тесен. Мысли, роившиеся в голове, переполняли спертый воздух комнаты, и от этого становилось невыносимо душно. Все отчаянней ей хотелось выйти на свежий воздух, пройтись пешком по окрестностям, чтобы хоть немного охладить раскалившуюся докрасна душу.
Осколки она собрала лишь на следующий день.
Немного успокоившись, она оделась и пошла к Софье. Ей Лена хотела задать вопросы про «умиление ее девчачьей любовью». Что именно говорят о ней в ауле. Но еще страшнее была мысль о том, что некоторые люди обсуждают эти вещи с Асланом. Он, наверное, смеётся над ней! Маленькая девочка, глупышка, влюбилась в их уважаемого ветеринара. Вот к чему был этот его сюсюкающий тон и признания во время лечения!
Калитка на удивление легко открылась. Лена ожидала, что за сутки ее замело снегом. За воротами Аслан разгребал снег. Лена опустила взгляд на тянущуюся от ее дома до дороги свежевычищенную дорожку. Вновь взглянула на соседа. Он стоял, облокотившись на черенок лопаты.
— Здравствуй, как самочувствие? — улыбнулся Аслан.
Лена вспыхнула от злости, еще и улыбается! Убила бы!
— Хорошо. Спасибо, — буркнула она и быстро, насколько ей позволяли навалившие сугробы, прошмыгнула мимо него к дому Софьи.
Софья заварила для них кофе и только потом спросила:
— Что-то случилось? На тебе лица нет.
Лена к чашке с кофе не притронулась. Выложила весь разговор как на духу и спросила:
— Какие именно глупости все про меня болтают?
Софья удивленно на нее уставилась.
— А эта Наталья стерва! — просто сказала она, немного помолчав.
Впервые Лена увидела Софью в гневе. Всегда милое и спокойное лицо преобразилось: брови сошлись на переносице, крылья носа трепетали, с шумом вбирая воздух.
— Таких разговоров с ней никто из нас не вел. Джамал кое-что взболтнул, но совсем не то, что она тебе передала. А в ауле все не за тобой смотрят. За Асланом. Он всегда степенный и сосредоточенный был, а сейчас ведет себя как… дурак, честное слово! Лена, все видят, что ты девушка серьезная. Ты когда-нибудь замечала на себе косые взгляды? Если бы люди, или я, думали о тебе то-то нехорошее, ты бы узнала, поверь. От меня уж точно. А не от Натальи. И да, все ждут, когда наш доктор, наконец, женится. Хоть на ком-нибудь. Без семьи человека нет. А мой Джамал — идиот! Язык как помело!
— И что же он ей такого сказал, что она меня потом от души ядом поливала?
Софья замялась.
— Это, не знаю, как сказать, их с Асланом шутки. Он все время Аслану советует тебя украсть. Жена, говорит, из Лены получится не хуже, чем моя Софья. Шутит, конечно! И вчера Наталье он то же самое зачем-то брякнул. Но не про то, что ты якобы влюбилась. Нет. А она пошла к тебе и переврала его слова.
— Хорошо, что я поговорила с тобой, — Лена взялась за чашку с кофе, но не успела сделать глоток.
На кухню забежал Тимурик.
— Лена, там у твоего дома какой-то дядька на машине сигналит.
Лена недоуменно уставилась на Софью, потом перевела взгляд на Тимурика.
— Какой дядька? — спросила она.
— Не знаю, — ответил он и прошмыгнул мимо них к холодильнику. — Ма, у нас сосиски остались? Мы с ребятами костер развели. Папа с Асланом меня прислали.
— Да, возьми. И хлеба прихвати. Мужики! От одних сосисок вас тошнить будет.
Лена не стала слушать дальше, пыталась понять, кто к ней без предупреждения приехал. Возможно, Заур с Зариной из Москвы вернулись раньше, а у нее ничего не приготовлено. Пыталась лихорадочно сообразить, чем их угощать.
— Пойду, посмотрю, кто там, — сказала Лена.
Лена вышла на улицу и увидела там того кого меньше всего ожидала увидеть. Приплясывая на морозе, ее поджидал Давид собственной холеной персоной. Его красная куртка выделялась на белом фоне веселым ярким пятном. Лена нервно оглянулась по сторонам — вокруг ни души. Только калитка в воротах Аслана открыта и в сугроб воткнута лопата.
— Я ее позвал, — махнул пакетом сосисок Тимурик, поскальзываясь, помчался вниз по переулку и скрылся за поворотом.
— Привет, пригласишь в дом? — Давид зябко подул на ладони.
— Нет. Зачем приехал?
— Лена, я хочу с тобой поговорить наедине. Такие разговоры на улице не ведутся. Хоть ты мозги мне не делай. Твоя сестра с этим прекрасно справляется.
Лена подняла брови, придавая лицу насмешливо скептический вид.
— Ты приехал на нее жаловаться? Прости, но не могу тебе посочувствовать. И в дом я тебя не приглашу. Тут у каждого окна по две пары глаз. Мне сплетни не нужны.
Давид воровато оглянулся.
— Лена, я понял, что был неправ. Ты такая…идеальная. Я так устал слушать бабские капризы. Знаешь, как говорят: все познается в сравнении. Я совершил ошибку и сто раз раскаялся, клянусь. Лена, я стал другим человеком! Ни дня не было, чтобы я не думал о тебе.
Он попытался взять ее за руки. Лена отступила на шаг. Она слушала его, смотрела в глаза и испытывала такое глубокое отвращение, что тошнота подкатила к горлу.
— Лена, — продолжил Давид. — Я знаю, ты обижена на меня, но мы можем все исправить. Поженимся и уедем… куда угодно. У меня есть деньги.
