Изредка попадались горлицы и кедровки. И у тех и у других зобы и подъязычные мешки были туго набиты орешками стланика прошлогоднего урожая. У одной из добытых кедровок с неправдоподобно сильно раздутым подъязычным мешком мы извлекли его содержимое. В нем оказалось «скандальное количество пищи», говоря словами французского ученого-энтомолога Жан-Анри Фабра, — 170 орешков кедрового стланика. Многие из них были уже проросшими — можно было догадаться, что птицы выбирали их из земли. В чешуе многих орешков появились щели, из которых торчали целые пучки ростков. Осмотрев их внимательно, нетрудно понять, почему у куста кедрового стланика из одного места растет сразу так много ветвей.
Где-то высоко над плато прокричал ворон. При нашем приближении над стлаником поднимались горные коньки и упорно «висели» в воздухе. Изредка встречались горные байкальские вьюрки.
Долина левого истока Левого Улькана пестрела лугами и рощами. Ивняки чередовались здесь с каменной березой и зарослями кустарниковой ольхи. Высокие, по пояс, травы росли на лугах и в рощах — густой стеной стояли акониты, василистники, азиатские купальницы, аквилегии, герани. В этом распадке встречалось наибольшее количество птиц. Здесь раздолье пеночкам-таловкам, обыкновенным чечевицам, каменным трясогузкам, щурам, соловьям-красношейкам.
Тут же в кустарнике у реки мы увидели нарядную птицу — овсянку-дубровника. Птичка очень красива. У нее бархатисто-черные щеки и горло, ярко-желтые грудь и брюшко, темно-коричневый верх. Птица самозабвенно пела; ее простая и лиричная песенка очень оживляла местность. Дубровники редко встречаются так высоко в горах — их родина широкая луговая пойма и заросли кустарников по берегам Байкала.
На обратном пути у ручья, на болотистом перевальном плато мы поохотились за азиатскими бекасами, но их здесь было немного, и нам с трудом удалось добыть для коллекции трех птиц.
Следующие два дня почти не переставая шел дождь. Когда он немного стихал, мы выползали из палаток и пытались вести наблюдения в окрестностях лагеря. Птицы были мало активны, они где-то упорно прятались, и мы вымокали до нитки без всякой пользы для дела. Временами дождь становился таким сильным, что рядом с палаткой оживал ручеек, который оставался сухим все предыдущие дни. Погода была настолько скверной, что мы потихоньку друг от друга начали думать о том, что до нашего базового лагеря с теплыми спальными мешками не так уж далеко.
Каждый день в полдень на востоке появлялись голубые просветы. Мы смотрели на них умоляющими глазами, но к вечеру тучи снова плотно затягивали небо, и всю ночь шел проливной дождь.
Утром 4 августа с юга подул очень сильный ветер, и тучи, двинувшиеся на север, что здесь было редким явлением, начали рассеиваться над хребтом. Можно было снова посетить хорошие птичьи места и пополнить наши коллекции.
Утро началось с небольшого происшествия. Из кедрового стланика вышел северный олень и направился к нашей палатке. Зверь был явно озадачен тем, что ему пришлось увидеть на лугу, где до этого он, по-видимому, неоднократно пасся. В центре небольшой альпийской лужайки стояла ярко-синяя палатка, перед ней горел костер, а вокруг шевелились какие-то существа, которые, в отличие от всех виденных раньше, почему-то были только на двух ногах. Олень решил не испытывать нашей лояльности — он прыгнул и быстро упругим галопом ускакал к снежнику.
Проводив приятного гостя, мы с Велижаниным стали подниматься на перевал, добывая отсутствующих в коллекции птиц. К десяти часам утра мы были уже над глубокой долиной и с большой высоты смотрели на белеющий внизу ручей.
И тогда мы увидели медведя. Зверь медленно пробирался через стланик, придерживаясь зарослей березы, ольхи и ивы, где он срывал сочную зелень трав. Медведь был хорошо виден без бинокля — он шел со скоростью не более одного километра в час. Находился он примерно на одной высоте с нами, но, судя по направлению его хода, имел намерение спуститься в распадок. До зверя было примерно четыреста метров, но он хорошо выделялся в стланике темной окраской шерсти.
Мы решили не упускать возможности добыть дополнительный материал по морфологии медведя. Отряд накопил уже много интересных данных о жизни медведя на Байкальском хребте, но все еще чувствовалась нехватка именно в морфологическом материале.
Был обдуман и принят план охоты. Велижанин стал подниматься по гребню, с тем чтобы обойти медведя сверху и не дать ему выйти из долины. Я быстро спустился на дно долины и занял удобное место для стрельбы.
Медведь продолжал двигаться в прежнем направлении и был уже невдалеке от меня, но я решил подпустить его как можно ближе и бить наверняка. Мне не раз приходилось убеждаться в том, как трудно попасть по убойному месту с большого расстояния и как досадно мал калибр имевшегося в нашем распоряжении нарезного оружия.
Зверь брел наискосок по склону, то показываясь на открытых россыпях и лужайках, то совершенно скрываясь в зарослях стланика или в рощах каменной березы.
