— Нет, нет, что вы, это очень интересно, — ответил мне голос в трубке, в котором я начал узнавать одного из корреспондентов «Восточносибирской правды», — драгоценный материал для воскресного номера.
— Об этом не нужно писать, — еще раз попросил я.
— Ну нет, теперь уже поздно. Статья набрана и завтра утром вы будете иметь удовольствие ее прочитать.
На другой день, 23 ноября, под заголовком «Через Байкал на… резиновой лодке» в газете появилась небольшая заметка — довольно правдивая, не очень назидательная и не без чувства юмора. Кончалась она так:
«Благополучное плавание О. Гусева и А. Велижанина — результат многолетней тренировки и хорошего знания местных условий. Желающих повторить этот рекорд следует серьезно предупредить: такая попытка чревата самыми серьезными последствиями, если ее предпринимает неопытный пловец.
«Пересечение Байкала на резиновой лодке, пожалуй, второе в истории судоходства на сибирском море плавание на столь маломерном судне. Первым следует считать легендарное пересечение Байкала в «омулевой бочке», воспетое в старинной песне, если таковое имело место».
В нашей крутой губе, неслучайно называвшейся За-воротной, уже несколько дней стояла бригада бурят-нерповщиков, возвращавшихся с промысла. Охотники разделывали добычу и поджидали оставшихся в море товарищей. Утром 19 июня они собирались отплыть в Онгурены и с большой охотой согласились захватить нас с собой. Нам нужно было экономить бензин, и такая оказия — крайне полезна.
Когда пришло время отчаливать, наша лодка с подвесным мотором была привязана в хвост каравана, и дора — передовая моторная фелюга — стала аккуратно выводить лодки из бухты.
До двенадцати часов дня над Байкалом стоял очень густой туман. Несколько раз мы совершенно теряли берега. В таких случаях дора, боясь потерять ориентировку, поворачивала к берегу и шла на ощупь вдоль пего. Подходя почти вплотную к берегу и чудом не врезавшись в камни, она круто разворачивалась и снова шла вдоль побережья.
Туман был так густ, что мы, находясь в доре, иногда совершенно теряли из виду нашу лодку, идущую четвертой в хвосте каравана. Я достал записную книжку и хотел описать туман, но через несколько минут бумага сделалась такой мягкой и влажной, что карандаш оставлял на ней лишь малопонятные тусклые знаки. Такие сильные туманы стояли в этих местах почти ежедневно, начиная с 10 июня.
Караван бурят-нерповщиков представляет собой любопытное зрелище. Впереди каравана идет мотодор, или дора, как любовно называют ее буряты, — мощная и крепкая лодка типа морской шлюпки, оснащенная мотором-дизелем мощностью в двадцать лошадиных сил. Он удобен тем, что работает на солярке. В дору помещаются личные вещи членов бригады, запасное горючее и оружие.
За дорой следует обычно крупная лодка сетовуха, имеющая форму обычных байкальских рыбачьих лодок, но только раза в три крупнее. За сетовухой идут три маленькие лодки-подъездки. Они могут быть привязаны в кильватер друг за другом или сбоку доры и сетовухи. На сетовуху грузят добычу, а на подъездках, прикрываясь белым парусом, охотники подъезжают к нерпе.
Бригада нерповщиков состоит обычно из семи-восьми человек — такое число людей вполне обеспечивает успех промысла. Больше трех подъездков транспортировать трудно, а по их числу определяется количество стрелков, которых обычно бывает три. От их меткой стрельбы прежде всего и зависит успех бригады. Понятно поэтому, что хорошие стрелки пользуются в бригаде большим уважением. Очень ценно также уметь бесшумно подавать лодку вперед, работая одним кормовым веслом или специальными маленькими веселками с короткой ручкой и широкой зачерненной лопастью. Эту задачу в бригаде выполняют три подавалы. Седьмой член бригады — моторист, он же выполняет обязанности сторожа.
Во время промысла дора с сетовухой все время находятся в открытом море. Утром охотники, высматривая в бинокли лежащих на льдинах нерп, уходят на промысел, а к ночи возвращаются с добычей. Спят они, как правило, не вылезая на берег, там, где их застанет ночь; они располагаются в доре, сетовухе, а иногда и в подъездках.
Бригадир — молодой бурят, самый лучший стрелок команды — охотно рассказал нам о результатах и условиях промысла. Бригада вышла на промысел 25 мая и должна возвратиться 20 июня. Из этих двадцати четырех дней только семь были посвящены самому процессу охоты. Главной помехой промыслу в этом году был сильный туман, не дававший возможности быстро обнаруживать нерп в бинокли, а часто и выйти на промысел. Несколько дней бригада потратила на охоту за медведем, так как мясо медведя в этот период еще достаточно жирно и очень вкусно.
