На другой день я пересек мыс Рытый с севера на юг и обошел его по берегу Байкала. Мыс Рытый — это гигантский конус выноса, на котором находится еще один, менее мощный конус. Ширина большого конуса по шлейфу гор достигает четырех километров, он вдается в озеро на два с половиной километра, а оба конуса имеют высоту больше шестидесяти метров. Конус рассекает река Рытая, при выходе с гор распадающаяся на несколько рукавов. На многих картах этот мыс переименован в мыс Риты, Насколько это удачно, трудно сказать, не зная тех причин, которыми руководствовался любитель новых названий. В действительности этот мыс кажется именно рытым из-за огромного количества валунов, образующих длинные и высокие гряды. В этом царстве камней, как бы оправдывая свои названия, обитает множество каменок. Здесь встречаются все три вида этих птиц, найденных в Прибайкалье— плясунья, обыкновенная и плешанка. Каменки здесь — настоящие ландшафтные птицы.
Наиболее обычна среди них, как и везде в Прибайкалье, каменка-плясунья. Обычны здесь также плешанка и обыкновенная каменки. Когда идешь по грядам камней, то видишь этих птиц буквально через каждые сто метров. С характерным чеканьем они перелетают от гряды к гряде в самых различных направлениях. Весь день небо над мысом не перестает оглашаться громкими песнями жаворонков. Нередки здесь и степные коньки. Все эти птицы здесь гнездятся.
В одном месте мне удалось обнаружить выводок обыкновенных каменок. Как это часто бывает, местонахождение птенцов выдали сами родители — при моем приближении они с громкими криками крутились невдалеке от гнезда, тем самым показывая, что гнездо находится где-то рядом. Я стал искать его среди камней и увидел прошмыгнувшего под камнями птенца. Тогда я отошел на несколько метров и устроил засаду среди крупных валунов. Не прошло и трех минут, как птенец выскочил на камень и стал требовать пищи — он нетерпеливо приседал и издавал громкие звуки, напоминающие чеканье взрослых птиц. Через некоторое время к нему подлетела мать и сунула ему в клюв порцию насекомых; затем то же самое проделал самец.
Я подошел ближе к тому месту, где птицы кормили птенца, и снова спрятался примерно в полутора метрах среди камней. Ждать пришлось недолго. Через две минуты птенец выскочил на камень и очутился прямо перед объективом. Я нажал на спуск. Щелчок затвора произвел на птенца необычайно сильное впечатление. Он стремительно слетел с камня, но более пятнадцати метров пролететь не смог. Я побежал за ним, и вскоре птенец, совершенно выбившись из сил, прижался к большому камню, где мне было нетрудно накрыть его шапкой.
Крыло птенца было сильно искалечено. Можно подумать, что его угораздило побывать в лапах хищника, но, присмотревшись внимательно, я заметил большого белого червя, шевелящегося в сгибе его крыла. Место сгиба крыла было сильно вздуто, перья широко расставлены, а в глубоких лунках сидели толстые белые черви, напоминающие личинки овода. Птенец обречен на верную гибель — он никогда не сможет хорошо летать и погибнет при первой же встрече с хищником.
В двадцати метрах от этого места я увидел еще одного птенца, который был, по-видимому, из того же выводка. Я поймал и его и увидел, что его крылья были еще в большей степени искалечены червями. Меня крайне удивило, что ни взрослые птицы, ни сами птенцы не попытались избавиться от паразитов, хотя многие личинки были наполовину на виду.
В окрестностях заимки в большом числе гнездятся белошапочные овсянки, и в любое время дня со всех сторон здесь раздаются их характерные «цры, цры, цры, цры, црррр». На скалах у Байкала резвятся пегие галки.
На мысе Рытом обитает огромное количество длиннохвостых сусликов, норы которых видны здесь повсюду и часто используются каменками для своих гнезд. Суслики то и дело попадаются на глаза, и все время далеко слышны их голоса.
В полной мгле, как и вчера, я возвратился к заимке. Дорогой я снова внимательно наблюдал за сумеречным небом, но и в этот день мне не пришлось увидеть ни одной совы. Никифоров еще нс вернулся, и я лег спать без него. Но не успел я заснуть, как послышался стук мотора. Вскоре наша лодка подошла к берегу. В это время на Байкале разошлась очень большая зыбь, и лодке пришлось как следует покачаться на волнах.
В лодке оказался один Никифоров; Оводов не приехал. Уже потом, когда он прибыл к нам с попутным катером, мы узнали, что он не смог успеть к пароходу.
На другой день к вечеру мы вернулись в губу Заворотную.
