Нужно было спуститься к воде и приготовиться к ночлегу. Спуск оказался легким, и уже через тридцать минут мы вышли на берег реки. Небольшой ручей шириной всего в три метра быстро и шумно мчался в ложе из больших камней. Он был окружен ерником, кедровым стлаником и тальниками.
На одной из ровных площадок, покрытых щебнем, удобно было устроить ночлег — вода совсем рядом, место сухое и кругом много стланика для костра.
Пока Оводов разводил костер, мы осмотрели в бинокли один из наиболее крупных снежников, дающий начало реке Малой Лене. На нем стояло два молодых оленя. Мы невольно вспомнили наш прошлогодний ульканский поход, когда, едва успев преодолеть перевал, мы увидели много оленей. В этих местах невозможно, побывав в гольцах, не встретиться с северными оленями. Мы сказали об оленях Оводову и продолжали наблюдать за ними, обдумывая план охоты.
Для продолжительных исследований в гольцах Байкальского хребта нужно на месте запасать мясо. Здешние перевалы непроходимы для лошадей и вьючных оленей, а затаскивать все продукты в панягах не всегда возможно. Добыча одного или двух оленей в тех местах, где человек бывает крайне редко, не может принести никакого вреда воспроизводству этих животных. В подобных местах рационально разрешать отстрел крупных зверей только экспедиционным отрядам, так как добыча зверя здесь— часто единственная возможность обеспечить отряд продовольствием.
Внезапно олени быстро помчались по снежнику, и мы решили, что охота пропала. Но животные не собирались совсем покидать снежник: пробежав по нему метров триста, они так же внезапно остановились. До оленей было не менее семисот метров, и они вряд ли могли нас обнаружить, тем более что ветер дул по направлению к нам.
За десять минут олени повторили свой нехитрый маневр еще несколько раз. Наблюдая за такими странными на первый взгляд передвижениями животных, мы наконец поняли, что олени пытались избавиться от гнуса, который, как удалось установить потом, вился над ними густыми роями.
Нужно было обойти оленей слева и выйти на гребень хребта выше того места, где лежал снежник. Подъем здесь довольно легкий, горы полого спускаются к долине реки, и вскоре мы вышли к гребню последнего увала. Олени оказались там, где их не додали — они успели покинуть снежник и сейчас стояли на крошечном летнике, не далее чем в ста пятидесяти метрах от нас.
Скрываясь за крупными камнями россыпи, мы стали подходить к оленям на верный выстрел. Россыпь оказалась очень пологой, мы с Оводовым должны были лечь на камни и пробираться ползком — олени могли легко нас увидеть. Когда уже можно было стрелять, оказалось, что камни скрывают от нас туловища животных; над россыпью виднелись только их головы. Тогда одному из нас пришлось лечь на камни, а другому целиться с его спины. Первая пуля ударилась о верхний край россыпи, сорвав с камня облачко пыли. Животные отбежали на несколько метров и снова остановились. После второго выстрела один из оленей стал сильно оседать на левую переднюю ногу и через несколько шагов рухнул на снег. Второй олень сбежал с россыпи на лужайку и остановился, глядя на нас, Одного оленя было вполне достаточно, и мы не стали больше стрелять. Когда мы подошли к убитому оленю, второй побежал к вершине горы и вскоре скрылся за россыпью. К этому времени густые сумерки окутали распадки; нужно было торопиться к лагерю. Там, внизу, хорошо виден огонек костра.
В полночь мы подбросили в костер побольше топлива, накрылись плащами и легли спать. Но костер из тонких стланиковых ветвей грел очень неравномерно, а плащи совсем не спасали от холода. Несмотря на середину июля, ночью очень холодно. Мы совершенно замерзли и не могли заснуть. Каждые десять минут приходилось подбрасывать в костер новую порцию стланиковых ветвей. Но в общем это довольно обычная ночевка в горах, и на этот раз не было основания жаловаться на судьбу. На небе пылали крупные звезды, обещая назавтра хороший день. Мы мечтали целиком посвятить его пополнению орнитологической коллекции.
Встали мы очень рано и уже в пять часов утра начали коллекционирование птиц. Во время завтрака Лазаренко увидела самку северного оленя с крошечным олененком. Животные подошли совсем близко к костру, но, по-видимому, не замечали нас. Они медленно поднялись к зарослям стланика и не спеша скрылись в одном из проходов. Приходилось только удивляться такому неосторожному поведению животных — на них тянуло дымом от нашего костра, им наверняка были слышны наши разговоры. Еще и еще раз мы убеждались в том, что звери здесь совершенно непуганы и многие из них никогда не видели человека.
Наученные опытом, мы решили «законсервировать» оленя в ключе, где его не смогли бы обнаружить вороны и медведи.
Уложив наши неразлучные паняги, мы зарядили ружья самой мелкой дробью и стали подниматься по склону к месту вчерашней охоты. Но, как сплошь и рядом бывало в гольцах Байкальского хребта, дальнейшие события помешали нам выполнить наши планы.
