Не успел отряд подняться к первому пологому увалу, как неизвестно откуда навалился густой туман. Продолжать подъем в горы не было никакой возможности, так как в нескольких шагах уже не видно камней россыпи. Идти наугад — безрассудно: можно заранее предвидеть, что оставленного в нескольких стах метрах от костра оленя все равно не удастся найти.
Мы легли на склоне горы и стали ждать, когда рассеется туман. Вскоре пошел сильный дождь. Мы забились под чаши стланика, завернулись в плащи, но все эти усилия оказались напрасными. Дождь не прекращался в течение нескольких часов, и за это время, под надежной защитой наших плащей, мы промокли и продрогли, как никогда.
Пора подумать и об обеде. Все наши надежды на сегодняшний день рухнули. Из-за плохой погоды в гольцах мы потеряли очень много драгоценного времени. В июле и августе не было ни одного похода, в котором бы нас не застигал дождь. В лучшем случае приходилось отсиживаться в палатках; чаще, как это было и сейчас, мы мерзли, мокли и мучились от безвыходности положения.
Был момент, когда туман рассеялся, и тогда рядом с нами показалось стадо оленей. Животные не спеша поднимались к снежнику, на котором остался убитый вчера олень. Несколько раз они смотрели в нашу сторону и, конечно, видели нас, но это не произвело на них никакого впечатления. Мы подумали о том, что запах крови может напугать оленей, и они покинут этот распадок. Предположение это вскоре подтвердилось.
Во второй половине дня туман начал быстро рассеиваться, его последние бледные хлопья ветер унес за гребни гор. Перенести оленя к ручью, бросить мясо в воду было делом одного часа. Вскоре можно было начать обратный спуск к Байкалу по долине реки Малой Солонцовой.
На перевале мы снова увидели стадо оленей. Животные покидали опасные места. Они поднимались по склону к вершине горы Елбыр, отчетливо выделяясь на фоне неба. Иногда часть животных исчезала из глаз, но потом они снова выстраивались в цепочку, и снова на фоне неба были прекрасно видны пять знакомых силуэтов.
За перевалом в густых зарослях стланика Оводов обнаружил широкую медвежью тропу. Эта случайная находка помогла нам преодолеть самый трудный участок пути довольно легко и быстро. Долго, до границы леса тропа шла по левому берегу реки, теряясь в исполинских каменных россыпях.
Нам часто приходилось пользоваться россыпями из-за невозможности пройти в другом месте, хотя передвижение по камням мало напоминает прогулку по ровной тропе. Выйдя на россыпь, нужно смотреть только себе под ноги, сосредоточив внимание на том камне, куда должна ступить нога, иначе малейшая невнимательность грозит катастрофой. Камни часто переворачиваются, ноги застревают в глубоких расселинах — поэтому они украшены множеством ссадин и синяков. Особенно достается передней части голени выше стопы, по которой камни бьют с такой силой, что становится темно в глазах. К счастью, несмотря на беспрерывные походы в горы, до сих пор все обходится благополучно. За два года работы ни один из членов нашего отряда не получил ни одного серьезного увечья. И все же, несмотря на все неудобства, ход по россыпям часто единственно возможный способ передвижения в горах, а иногда и наиболее безопасный.
Страшно наблюдать друг за другом во время передвижения по круто наклонным подвижным россыпям. За маленьким осторожным шажком внезапно приходится делать огромный прыжок и ни на минуту не забывать о том, что неподвижность даже самых больших камней обманчива, вы постоянно находитесь как бы на плавучих льдах. О специфике прогулок по россыпям, кроме ссадин на наших ногах, могут рассказать многочисленные вмятины и зарубки на ружьях, биноклях и фотоаппаратах, которые приходилось носить открыто.
Наконец мы подошли к последним деревьям лесного пояса. Дальше дело пошло превосходно, время пролетело незаметно, и вскоре отряд очутился на берегу Байкала.
На приваде, невдалеке от устья реки Малой Солонцовой хозяйничал медведь, но в этот момент кто-то выстрелил в коршуна — зверь исчез. Привада, положенная за день до похода в горы, оказалась полностью уничтоженной медведями.
Галька расползалась под ногами, и мы потратили на переход до базового лагеря около полутора часов. Ввалившись в зимовье, мы застали Велижанина за великолепным занятием. Окутанный густым чадом, он стоял у плиты и бросал со сковороды на тарелку пышные оладьи.
Наш приход он отметил радостным кличем. Оводов заявил, что желает приобщиться к блаженству не теряя ни одной секунды, но получил по рукам. Все были очень голодны, однако пришлось сделать вид, что мы в состоянии спокойно, без паники снять паняги. Одинокий домик на берегу Байкала, заполненный дымом и чадом, показался нам уютным и родным.
