— Связь с центром у вас есть?
— Прямой — нет. Все идет через районный комитет. Если вы не возражаете, мы сегодня организуем встречу с председателем районного комитета и командирами партизанских отрядов здесь, в селе, или на ближайшей базе в лесу.
— Так это же прекрасно! Но нам не хотелось бы задерживаться в селе. Лучше, наверное, будет, если мы перейдем на вашу базу.
— Перечинский проводит вас. Там пока никого нет. Отряд базируется в другом месте.
— Тогда выступаем немедленно. — И Волчков поднялся.
Через десять минут десантники оставили двор Перечинского, захватив с собой все, что могли унести. Остальной груз оставили в сарае. Михал вывел их к мосту через речку, за которой начинался лес.
«26.17.44. 6.00.
Украинский штаб партизанского движения.
Строкачу.
Приземлились благополучно. Попали в партизанский район. Установили связь с местным подпольем. Есть возможность принять новые группы. Приступаем к выполнению задания. В 24.00 просим выйти на связь.
Волчков, Морозов.
База находилась в лесной чаще в стороне от горной тропы и была хорошо замаскирована: пройдешь мимо — не заметишь. Несколько землянок под бревенчатыми перекрытиями, ниши для боеприпасов и продовольствия, кухонный навес, самодельная пирамида для стрелкового оружия — вот и все хозяйство.
Десантники разошлись по землянкам. Александр наломал хвойных веток, сложил их возле молодых сосенок, дружиной стоявших возле базы, накрыл плащ-палаткой, под голову бросил свернутую в скатку шинель. Он снял с себя снаряжение, сапоги и с вытянулся на пружинистой постели. В голове стоял легкий дурман от усталости и бессонницы.
Хотелось спать, но ее знал, что вот так сразу не уснет, будет лежать, думать, заново переживать события последних часов. С ним так случалось часто. Он убедился на собственном опыте, что на войне один и тот же бой приходится переживать трижды: первый раз, когда готовишься к нему, второй, когда сходишься с противником в схватке, и третий раз, когда замолкнут пушки и пулеметы и останутся одни воспоминания — острые, тревожные, волнующие. Александр закрыл глаза и тотчас же ощутил легкое покачивание, словно лежал не на хвойной постели, а летел в самолете. Вот мощный воздушный поток подхватил его и понес вверх, но тут же, обессилев, бросил вниз, и на какое-то мгновение установилось блаженное состояние невесомости. Он снова открыл глаза, увидел сквозь мохнатые еловые лапы синее небо. Оно было таким чистым, прозрачным и бездонным, что в нем будто растворились тревожные воспоминания минувшей ночи, и Александр незаметно уснул.
Во сне он увидел Ольгу.
...Они встретились в октябре 1943 года во время наступления с днепровского плацдарма. На одном из привалов к Александру подошел начальник связи полка капитан Андреенко и сказал:
— Ты, кажется, просил прислать в батарею телефонистов?
— Да, — обрадовался Александр. — У меня двух не хватает.
— Пойдем. К нам поступило пополнение. Подберу тебе орлов.
Они прошли вдоль колонны к штабной машине.
— Вот, принимай пополнение.
Перед офицерами стояли две девушки. Александр круто развернулся, вплотную придвинулся к Андреенко и прошептал:
— Ты что, смеешься? Где же орлы?
— А чем это не орлы? — улыбался от уха до уха Андреенко.
Александр внимательно посмотрел на девушек. Они показались ему чуть-чуть смешными, чуть-чуть жалкими в своих не по росту шинелях и кирзовых сапогах с широкими голенищами. Одна повыше ростом, плотнее и, видимо, постарше возрастом, в суровым лицом была безучастна ко всему. Зато вторая — круглолицая, с зелеными глазами, в которых затаился смех, смотрела на Александра с лукавинкой.
— Почему вы не хотите взять нас в свою батарею, товарищ гвардии старший лейтенант? — с вызовом спросила она.
— Мне еще не приходилось командовать девушками...
— И все же? — задиристо вскинула она голову. — В таких случаях должна быть откровенность.
— Если вы настаиваете, пожалуйста. Только сначала представьтесь, чтобы я знал, с кем говорю.
— Гвардии рядовая Ольга Еременко.
— Я вижу, что вы девушка симпатичная, понравитесь кому-нибудь или сами влюбитесь, будете бегать на свидания, а мне вместо вас придется устранять порывы на линии.
— Зачем же вы так?.. — растерянно проговорила Ольга, и ее щеки ожег румянец.
Уже сидя в машине, Александр выругал себя за этот резкий разговор с девушкой, который можно было свести к элементарной шутке. «Блеснул остроумием, индюк». — И он дал слово, что при первой же встрече объяснится с ней и извинится.
Они встретились на следующий день. Ольга была зачислена во взвод связи дивизиона, и, когда Александр занял наблюдательный пункт, связь к нему от командира дивизиона проложила она. С катушкой телефонного кабеля на боку Оля спрыгнула в окоп.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза. На ее разгоряченном лице поблескивали бусинки пота, запекшиеся губы были полуоткрыты. Утомленная быстрой ходьбой по набухшему от дождя полю, она все еще тяжело дышала. Глядя на нее, у Александра сжалось сердце, ему стало жаль девушку и стыдно за то, что он, здоровый молодой мужчина, обидел ее в прошлый раз.
