Из-под навеса вышел мужчина в военном мундире, за которым десантники шли к базе.
— В чем дело? — спросил он, подходя к ним и оглядывая Болко быстрым взглядом. — Кто? Откуда?
Болко приложил руку к пилотке.
— Воин чехословацкого армейского корпуса генерала Свободы Антон Болко.
— Чем докажешь?
— Докажу формой, которая на мне, — медленно и внятно произнося каждое слово, начал Болко. — Советским автоматом, который на груди...
— Откуда родом? — перебил его Бобчак.
— Из Жилины.
— Проверим.
— В Жилине живут мои родители и сестры. Пойди и спроси про семью Болко, и каждый второй житель города покажет тебе наш дом.
— Проходи. — И Бобчак посторонился, пропуская его вперед.
Они прошли под навес. За войну Болко привык к единой военной форме, а здесь перед ним стояли люди в пиджаках и мундирах, разноцветных рубашках и свитерах, куртках, перепоясанные самыми разнообразными ремнями. Да и лица людей разнились: совсем юные, которых едва коснулся пушок, с жесткой мужской щетиной, с побелевшими бородами и усами.
— Как ты набрел на нас? — спросил Бобчак.
— Вы сами меня сюда привели. Я скрывался в кустах у дороги, когда ты пришел с двумя партизанами. Один пошел с тобой, другой — в Склабину с заданием на словах все передать Юраю Маерчику. Верно?
Бобчак сдвинул фуражку на лоб и присвистнул.
— И еще ты добавил: мы можем принять парашютистов на своей базе.
С задания вернулась группа партизан.
— Ян, я тебя жду, — позвал Бобчак одного из них. — Ты из Жилины? Случайно этого парня в своем городе не встречал?
Болко увидел кряжистого мужчину, на широкой груди которого едва сходился мундир словацкого жандарма. Он сразу узнал его: это был Ян Кубица, старший брат Бронислава, сверстника Антона. С Брониславом они вместе росли, учились в школе, жили на одной улице. В сорок втором году их обоих мобилизовали в армию, и они оказались в одном взводе. Когда прибыли на фронт, Бронислав сказал Антону:
— При первой же возможности перейду к русским.
— И я с тобой. Рука не поднимается в своих стрелять.
Брониславу такой возможности не представилось: во время огневого налета советской артиллерии он погиб.
О многом передумал тогда Антон и решил сдаться русским. И вот теперь перед ним стоял старший брат Бронислава. Он увидел, как у Яна дрогнули брови, как на лице проступила растерянная улыбка. Он рванулся к Антону, прижался к нему — живому свидетелю детства и гибели младшего брата.
— Значит, жив... А Бронислав!.. Эх!.. Мы получили известие, что он убит, — сказал Ян, садясь на скамейку и не выпуская рук Антона. — А ты оттуда? — И он показал глазами на небо. — Вот твои родные обрадуются, когда узнают, что ты здесь.
— Не знаю, как скоро увижу их. Ты в ближайшее время не собираешься в Жилину?
— Если командир отпустит. Как, Владимир? Надо же добрую весть принести родным Болко.
— Подумаем.
— Кстати, командир, а как насчет моей встречи с Юраем Маерчиком? — спросил Антон.
— Вечером я сведу тебя с ним.
— Давай сделаем так: организуем встречу Юрая Маерчика с моим командиром. Им найдется о чем поговорить.
— Где твой командир?
— Минутку. — Антон вышел на площадку и, сложив руки рупором, крикнул: — Товарищ капитан, выходите!
Вечером Волчков и Морозов на своей базе принимали председателя национального революционного комитета района Богоуша Вериха, председателей комитетов окрестных сел Петра Гинтера и Юрая Маерчика, командиров четырех партизанских отрядов.
Войдя в землянку, Богоуш Верих воскликнул:
— О, это хорошо! — и опустил худые длинные руки на крышку рации. Он стоял склонив голову, словно прислушиваясь к чему-то. — Мы давно мечтали установить связь с командованием Красной Армии.
— Через два часа в эфир уйдет наша радиограмма. С ее отправлением можете считать, что связь с командованием Красной Армии у вас установлена, — сказал Волчков, приглашая гостей к столу. — Сегодня утром товарищ Гинтер кратко информировал нас о положении дел в вашем районе. Но нас интересует обстановка не только здесь, а и во всей Словакии. Можем ли мы от вас получить более полную информацию для передачи командованию Красной Армии? — И Волчков обратил свой взгляд на Вериха.
— О положении в Словакии у меня самые общие сведения. — Верих открыл свою папку, извлек из нее географическую карту крупного масштаба и развернул на столе. — Думаю, что в ближайшее время мы организуем вам встречу или с членами ЦК компартии или Словацкого национального совета. От них вы получите исчерпывающую информацию. — Верих окинул карту внимательным взглядом и продолжал: — Мы условно делим Словакию на три части: западную, среднюю и восточную, — и он обвел на карте своими длинными тонкими пальцами названные районы. — Мы находимся в Средней Словакии, которая сегодня оказалась лучше подготовленной к Словацкому национальному восстанию, к боевым действиям с фашистами и тисовским режимом. Но этому способствовало несколько причин.
Верих умолк, посмотрел на Волчкова и Морозова.
— Вы, товарищи, днем походили по нашей земле, посмотрели на густые леса, высокие горы и убедились, что место достаточно глухое со слабой сетью дорог.
