— Допрашивали? — спросил комиссар у Витенко.
— Да. Трус он, гитлеровцы его напугали, вот он и согласился быть парламентером. На заставе уговаривал партизан, чтобы сложили оружие. И за фашистского агитатора работает, сволочь.
— Судить трибуналом, — решил я.
Иваненко получил по заслугам, его расстреляли.
Собрав партизан, мы рассказали им о полученном письме.
На предложение о сдаче отряды ответили подготовкой к новым боевым операциям.
Письмо гитлеровского командования достигло противоположной цели.
Комиссар района читал в отрядах последние слова коммуниста Зуева, написанные им на партийном билете:
"Не страшно умереть с чувством выполненного долга, хотя жить так хорошо. Страшнее прекратить борьбу. Бейте фашистов!"
В эти дни я решил навестить бахчисарайцев. Блокада леса сказалась и здесь. Связь с селом прекратилась. Фашисты, надо сказать, уделяли особое внимание бахчисарайцам. Да и было за что: отряд славился боевыми делами. Имена Македонского и его комиссара Черного были широко известны не только нашим людям, но и гитлеровцам.
Отряду жилось все труднее и труднее. К моему приходу у них уже два дня не было в котле ничего, кроме липовых почек и молодой крапивы. Но командование отряда не падало духом, мы застали командира и комиссара за спором: как лучше использовать какого-то румына, чтобы хитростью обмануть врага.
— Что за румын? — спросил я.
Македонский рассказал.
Оказывается, несколько дней назад начальник разведки отряда Михаил Самойленко, возвращаясь с очередной операции, заметил на партизанской тропе румынских солдат без оружия.
— Хлопцы, стой, румыны идут. Или рехнулись, или хотят в царство небесное…
Партизаны пошли наперерез и заняли обочину дороги.
— Стой, руки вверх! — крикнул Самойленко.
Румыны тотчас подняли руки. Самый маленький, с голубыми глазами солдат проговорил:
— Мы партизан… мы партизан… — опустив руки и повернувшись к своим, он стал указывать на каждого румына в отдельности:
— Партизан… Партизан… Партизан…
— Ого, ребята, да тут целый отряд! А ну, пошли за нами!
На всякий случай Самойленко проделал такую штуку: отрезал у всех румын пуговицы с брюк, аккуратно вручив их владельцам.
— Понадобится — пришьете.
Это была интересная процессия: шесть партизан вели пятерых румын, поддерживающих спадающие брюки.
В отряде долго не могли сговориться. Румыны совсем не понимали по-русски. Наконец, Македонский обратился к ним по-гречески. Маленький румын встрепенулся, у него заблестели глаза. Оказалось, что отец его был грек, поэтому греческий язык был для него тоже родным.
Дело пошло на лад. Выяснилось, что румыны дезертировали из второй горно-стрелковой дивизии, не желая воевать на стороне фашистов. Румын гнали на Севастополь, но они наслушались таких ужасов об этом участке фронта, а главное, — о моряках, обладавших какой-то сверхъестественной силой, что решили по дороге бежать в лес.
Вначале они не думали приставать к партизанам — боялись…
Их было двенадцать человек. Шли они строем, приходя в деревню, обращались к старосте с требованием кормить их. Вначале их принимали за представителей румынских войск, но потом начали преследовать. Троих убили, четверо сбежали. Осталось пять человек. Старшим был маленький румын, которого партизаны прозвали почему-то «Жорой». Он-то и настоял на уходе к партизанам. Долго думали, как это сделать, потом решили бросить оружие и ходить по тропам, пока партизаны не остановят.
…Рассказав про похождения румын, Македонский хитро прищурился:
— Вот я и думаю…
— Что ты надумал, командир, докладывай толком, — попросил я Македонского.
— Дело связано с румынами. У нас много партизан, одетых в румынскую форму. Теперь у нас есть и настоящие румыны. Я давно слежу за одной мельницей. Охраняется она сильно, кругом пулеметы и дзоты. Без хитрости туда не подойдешь — будут большие потери. Через село, мимо мельницы, проходит дорога. Мой разведчик Василий Васильевич наблюдал с гор: никто из охраны не обращает внимания на проходящие мимо немецкие и румынские подразделения… Мы, переодетые румынами, войдем в село вечером и дойдем до самой мельницы — это главное. Остальное зависит от нашей решительности. Вот мой план, и напрасно комиссар возражает, — сказал Македонский.
— План хорош, — сразу поддержал я бахчисарайского командира.
Начались приготовления к операции: из каждого отряда отобрали всех ходячих партизан и передали бахчисарайцам. Северский одобрил наш план и тоже дал своих людей.
Особенно тщательно мы готовили "румынское подразделение". Главным консультантом был Жора, ходивший теперь за Македонским, как тень.
Партизанка Дуся сумела пробраться в село и связалась с женой мельника. От мельничихи Дуся узнала о порядках на мельнице.
