– И ещё, – продолжила Алёна после молчания. – Ты не просто едва не угробила Алёшина, ты чуть не оставила его детей без отца. Такое не прощают. Он не прощает.
Что-то в этих словах было не так. «Алёшин» и, главное, самое главное – «Его детей». Его!
Лера с трудом соображала, она задыхалась в чувстве вины, смотря, как Лиса и Лина беззаботно машут ладошками «папиной подружке» и, счастливые, уходят с мамой…
* Классификация горнолыжных трасс:
«зеленая» — для начинающих
«синяя» — низкого уровня сложности
«красная» — среднего уровня сложности
«черная» — высокого уровня сложности
Глава 19
Ночь Лера провела в номере, курсируя из комнаты в комнату. Панорамные окна с видом на террасу и Маттерхорн навевали тоску до состояния панической атаки. Лера никогда не страдала ничем подобным, но желание забиться в тёмный угол, сдавленное, судорожное дыхание, наползающий, окутывающий ужас пугали до одури. Как и желание убежать. Бежать, куда глаза глядят. Забыть всё, перечеркнуть, избавиться от чувства вины и тревоги не только за Игоря, но и за Лису с Линой. Исчезнуть. Вычеркнуть из жизни. Забыть! Не Алёшиных, а всё, что произошло. Отмотать время на сутки, не пойти на тот автобус, не подниматься на красную трассу, а потом и чёрную, свернуть в любую другую сторону, лишь бы ничего не произошло.
Почему? Почему девочек не оставили с ней? Всё понимала, ответ знала. Он её категорически не устраивал! Она, Лера, посторонний человек для сестричек Алёшиных, а женщина, считавшаяся матерью, говорящая про родных дочерей: «Его детей» – законный представитель?!
У Леры тоже была родная, правильнее сказать, биологическая мать. Женщина, которая почти двадцать три года назад произвела её на свет. О том, что она дитя случайной связи, Лера узнала в средней школе, ничуть не расстроившись от этой информации. К тому времени она прекрасно знала фамилию, имя и отчество матери, где она жила, с кем. Иногда встречала на улицах, вежливо здоровалась, как учили папа и Валентина. Встречая знакомого, говорить: «Здравствуйте», а на все вопросы отвечать: «Обратитесь к папе». Естественно, с близкими друзьями отца или родителями своих приятелей Лера останавливалась поболтать, а с посторонними людьми – никогда. Мать была для неё посторонним человеком.
«Так получилось», – объяснил четырёхлетней Лере папа. Она легко приняла такую действительность, другой у неё не было. Зато был отличный папа. Весёлый, добрый, самый-самый лучший. Зачем нужна какая-то непонятная мама, если есть папа?
Сейчас она понимала, так действительно получилось. Её мать забеременела совсем молодой, долго скрывала от родителей, а когда всё вскрылось, ничего, кроме как родить, не оставалось. Родители матери не захотели обузы, настояли на том, чтобы оставить новорожденную в родильном доме. Уж на какие кнопки нажал тогда Суздалев Валерий Анатольевич, числившийся в скромном звании и должности, какие рычаги двинул, неизвестно, но через месяц у Леры появились законные фамилия, имя, отчество и папа.
А ещё запись в свидетельстве о рождении в графе «мать». Но никакая надпись в графе не сделает из человека мать, отца, родственника или друга.
Клиника ещё не открылась, а Лера уже топталась у порога. В этот раз персонал был более разговорчивый. На смеси английского и французского она объяснила о цели своего визита, удивительно, но её поняли, и она сообразила из объяснений, что пациент в сознании, отдыхает. Улыбчивая полненькая женщина в синей форме проводила до дверей палаты и спешно посеменила по коридору.
Палата как палата. Никаких особенных изысков для миллионеров Лера не заметила, кроме, пожалуй, вида за окном. Больничная койка, тумбочка, передвижной обеденный столик с поворотной столешницей – на вид всё пластиковое. Она неуверенно потопталась, смотря на спящего Игоря. Волосы скатались, лицо бледное, как и руки поверх одеяла. Дышит ровно, испарины нет. Просто спит. Безмятежно. Будить Лера не решилась, уселась в небольшое кресло в углу комнаты и смотрела, смотрела, смотрела на мужчину, которого полюбила, и никак не могла насмотреться.
Жив! Он жив! Никаких пугающих аппаратов не подключено, нет капельниц, не торчат катетеры. Вокруг не суетятся врачи, не снуют медсёстры, не видно бинтов, порезов, переломов – всего, что представляла себе Лера, знающая о медицине лишь по фильмам и сериалам.
– Подойди, – несмотря на то, что она не отводила взгляда от Игоря, хриплый голос прозвучал, как гром средь ясного неба. Она уставилась в серые, со стальным оттенком глаза и нервно сглотнула. – Лер? – он шепнул и постучал пальцами по одеялу. Отчего-то бросилось в глаза отсутствие привычных украшений на запястьях. Оголённые руки казались беззащитным, будто с них не браслеты и часы сняли, а кожу.
– Который час? – Игорь посмотрел за окно, где синело высокое, прозрачно-голубое небо, а солнце отражалась в искрах снега.
– Восемь.
– Вечера?
– Утра.
– Дьявол… Девочки где?
– С… с Алёной.
– Дьявол! – он резко привстал и тут же упал на подушку, побледнев. – Дьявол! Мне нужен мой телефон.
