Вскрыв конверт, я достала из него вдвое сложенный лист и, развернув его, первым же делом опустила взгляд в самый низ текста в правый угол, обращая внимание на подпись. И тогда я поняла, что попала в водоворот безумства и его последствия, потому что в конце всего письма красивым и аккуратным почерком было выведено три буквы, превратившиеся в имя: Том.
«Курт Кобейн сказал: «Желание быть кем-то другим – это потеря самого себя». Когда-то ты написала мне, что ушла бы от всего, если бы только была возможность. Даже от собственной жизни. Потому что всё, что не касалось тебя, казалось тебе лучшим. От этого убежать нельзя и избавиться тоже, можно лишь переживать мгновения. На самом деле, достаточно лишь сделать шаг вперед, чтобы всё изменить. Но твоя проблема в том, что ты не можешь двигаться дальше, а буксуешь на месте с угрызениями. Я говорил, пора расправить крылья. Так не проще ли немного подняться над всеми, чтобы увидеть жизнь в другом свете? Забудь о принципах и моральных ценностях.
Ответ всегда перед тобой. Он во всех наших словах.
Том».
========== Глава 7 ==========
«Наши мысли – действительно начало наших поступков»
Эльчин Сафарли
Деметрия: Что, если мне это не нравится?
ТомО: Ты просто должна найти пересекающую две параллели.
Деметрия: Я всё равно не понимаю, к чему ты ведешь. Может, покончим с этим?
ТомО: Нет.
ТомО: Ты смотришь слишком далеко, в то время как нужно искать под ногами.
Я выхожу из такси, направляясь в сторону Эмпайр-стейт-билдинг. Предо мной вовсе не здание, а один из появившихся вопросов, на которые я хочу найти ответ. Две бессонные ночи, неизвестное количество кружек кофе, безумные идеи и всего одна записка. Я пыталась замедлить время, не подпускать свое решение слишком близко, но проблема заключалась лишь в одном: я не могла сделать ничего из этого. Время и действия не были мне подвластны. Они работали по разным принципам, из разных побуждений, но вместе стремились вперед. И я невольно стала узницей своих тайных надежд. Но если бы мне выпала возможность взглянуть на всю эту ситуацию со стороны, наверное, развернулась бы и села в первую попавшуюся машину, уезжая от этого безрассудства. Однако такой возможности у меня не было. Поэтому я уверенно поднималась наверх.
В лифте я оказалась одна. И это было довольно удивительно – в обеденный перерыв очень многие рвутся посмотреть на город свысока, оценивая все его достоинства и недостатки, сравнивая со всех сторон, тем самым оправдывая наименования Большого яблока. На меня смотрели стены широкого пространства; места слишком много и столько же в нем одиночества. Но из-за этого появившегося чувства я не испытывала дискомфорт, просто была необычно озадачена. В одиночестве нет ничего плохого, порой в нем есть даже капля спасения и ясности. Лифт поднимался на сто второй этаж, пока я с трудом представляла, что именно мне нужно искать, оказавшись на смотровой площадке. Подсказку или ответ. Из-за этого во мне было много предвкушения и адреналина. Впервые эти два чувства столкнулись, выплескивая наружу целую кучу новых эмоций.
Почему-то так сильно начинаю нуждаться в чьих-то объятиях. Как в прошлый раз, когда Джо и Анабель ворковали напротив меня. Тогда это чувство было вызвано завистью и ревностью, а сейчас… сейчас к этому меня толкнули молчаливые стены кабины, словно намекая, что одной мне делать здесь нечего, потому что рядом нет того, с кем стоило. И в голове непрошено всплывает номер Мартина и его готовность всегда мне угодить. Нет. Нет. Пора двигаться дальше. Потому что лишь один сможет подарить мне то, что я ищу.
***
На смотровой площадке намного холоднее, чем я могла ожидать. Пытаюсь как можно сильнее укутаться в парку, прячу руки в карманы и лицо в шарф. Людей вокруг совсем немного, всего небольшая группа туристов заворожено вглядывается вниз, любуюсь видами. Я отхожу подальше от них, опираюсь на перила и смотрю в сторону Манхэттена. Не знаю, чего жду. Может быть, даже живу надеждой, что тот, ради кого я здесь, выйдет из толпы приезжих и просто скажет «Я Том». Но никто из них не вызывает загадочности. Поэтому никто не может быть им.
