Тогда я впервые столкнулся и с Горбачевым, и с Ельциным. В основном это были переговоры о проблемах: дадите вы мне карты минных полей или нет… Афганцы просили что-то дать им в обмен. Один очень древний афганский клан, например, просил указать место, где похоронены 160 человек клана, которые были истреблены советскими войсками. Для того чтобы получить эту информацию, мне нужно было встречаться с главой правительства, с высшими чиновниками…
— Ну а сегодняшняя ваша встреча с Путиным чем продиктована?
— А сегодня я увидел на посту президента человека, который серьезно думает о судьбе России и о судьбе российского искусства. Поэтому я с удовольствием встретился с Путиным, с которым был знаком, правда, недолго, еще в то время, когда он работал в кабинете у Собчака.
— Но согласитесь, что знакомство с властью позволяет вам проще решать многие проблемы…
— Вы знаете — так, как раздела меня эта страна, меня никто в жизни не раздевал! Я не езжу сюда за деньгами. Все, что я заработал в театре, я потратил на материалы для «Щелкунчика»… Россия сегодня — просто уголовная страна. Ворье — от нижних эшелонов до верхних. Полностью криминальное государство. Такого эксперимента, по-моему, еще нигде не проводилось.
— Однако президента вы выделяете из его окружения?
— Я всегда его горячо поддерживал, когда он еще только готовился к президентской кампании. Я в этого человека верю. Говорят о том, что он собирает ГБ, начнет травить интеллигенцию несчастную и прочее… Ну, это такая чушь, от которой уши вянут. Такой распущенной прессы не наблюдаешь ни в одном нормальном государстве. И все они несчастные, не сегодня — завтра их задавят. Где, кто, чего? Я человек 60-х годов. Память у всех короткая очень! Я отсюда вывожу сотни килограммов книг, о которых мы мечтать не могли, своих любимых философов — Хайдеггера, Ясперса, чудеснейшую переводную литературу, за которую можно было срок схлопотать. А то что он собирает бывших сотрудников органов, — так он знает, кому может доверять. Если это люди честные и преданные своему делу, их и надо ставить. Я полностью его понимаю. Потому что чиновник сам по себе — это отъявленное ворье…
— То, что Россия криминальная страна, — это не расхожий миф?
— Нет, и дело вовсе не в том, что разрушен мой памятник или, допустим, подставили меня на миллион при подготовке выставки в Манеже. Криминальны те люди, которые вывозят миллиарды из России. Криминально то, что в руках нескольких людей сосредоточены все недра и богатства страны. И начинается игра в демократию, в частную собственность… Какая частная собственность, что это за бред, который я беспрерывно слышу? На что они приобрели… Каким путем Гусинский мог получить такие деньги? Что, честным? Или Березовский? Россией управляют олигархи — надо же выдумать такое позорное слово…
— Олигархи — слово неточное?
— Ворье — вот точное слово. Конечно, это нужно прекращать. И чем быстрее, тем лучше.
— А не ожидаются ли вновь с вашей стороны такие общественные акции, как спасение военнопленных?
— Нет. Я вне политики на сегодняшний день. Мне уже предлагали чиновники из правительства поехать в Чечню, но я это предложение отклонил. Сегодня это дело не частного лица, а государства. Я же должен заниматься своим делом.
— А если государство не справляется?
— Мне тем более не справиться… С Афганистаном была совершенно другая ситуация. Советское государство просто предало этих ребят, которые сидели в ямах у моджахедов, забыло о них. И на Женевской конференции ни об одном пленном не был поднят вопрос. Поэтому я — как частное лицо — возмутился, сделал свое заявление и создал комитет. А сейчас само правительство говорит о своих пленных и ведет за них борьбу.
— Вы верите в то, что оно достаточно сильное?
— Я надеюсь на это. В правительстве у вас, по-моему, 90 процентов людей весьма сомнительных. Но я верю в президента и в нескольких человек, которые его окружают.
19.02.2001.
Пять лет стоит в сквере у Сампсониевского собора памятник Михаила Шемякина и Вячеслава Бухаева «Первостроителям Петербурга». Создан он из гранита и бронзы. А цветной лом нынче в цене: в пункте приема металла за килограмм бронзы можно получить 6–7 долларов.
Потому и преследуют этот памятник напасти. То у бронзового стола отпилят украшения, то сам стол уволокут. Года полтора назад архитектор памятника Вячеслав Бухаев уже забирал из милиции похищенный стол и устанавливал его на место. За свои личные деньги. Вскоре стол исчез снова. А затем памятник уже «раздели» как следует: отбили от гранитной арки четыре бронзовых барельефа и сдали в лом, на переплавку.
