На следующий день Поттер сразу же после занятий и ужина отправился в библиотеку, не желая сталкиваться ни с одним Уизли. Ни злобные взгляды Рона, ни жалобные — Джинни, не привлекали Гарри. На традиционную хэллоуинскую вечеринку старшекурсников в факультетскую гостиную он тоже не пошел. Лишь только Гермиона разыскала его и, ободряюще похлопав по плечу, произнесла:
— Гарри, я понимаю, что сегодня не тот день, когда тебе хочется веселиться. Но я не могу остаться возле тебя. Прости, но мне необходимо быть там, чтобы присмотреть за порядком, - ее голос был наполнен сожалением. - Я же староста. Ты ведь понимаешь, что на Рона никакой надежды в этом вопросе нет. Он сам первый устроит бедлам на вечеринке, — Гермиона просительно улыбалась.
— Я знаю, Герм. Ты у нас молодец и самая лучшая староста в школе. Иди, я не обижаюсь, — искренне ответил Поттер. Он понимал — вчера Гермиона правильно сделала, что не стала вмешиваться в безобразную склоку, устроенную Роном. Изменить мнение грубияна она не смогла бы, а защищать Гарри особого смысла не было, так как все и без этого понимали, на чьей стороне правда. Спровоцировать же разозленного Рона на еще большие глупости ее вмешательство вполне могло.
Гарри сидел в библиотеке до тех пор, пока мадам Пинс вежливо, но настойчиво не попросила его уйти:
— Мистер Поттер, мне известна ваша похвальная тяга к знаниям, но уже довольно поздно, и я хотела бы отправиться отдыхать. К тому же ваши друзья уже, несомненно, начали праздновать Хэллоуин, — всегда строгая библиотекарша заговорщицки подмигнула ему.
Выйдя из библиотеки, Гарри бездумно прошел пару коридоров, пока вдруг внезапно не остановился и растерянно не осмотрелся вокруг себя. Нужно было решить, куда направиться дальше. В факультетской гостиной еще долго будут веселиться старшекурсники. Краем уха Поттер слышал, что им таки удалось разжиться сливочным пивом и даже парой бутылок огневиски. В пустых кабинетах сейчас холодно, и сидеть там несколько часов не было абсолютно никакого настроения. И тогда Гарри подумал, что Северус не обидится, если он посидит в его гостиной. Вероятнее всего, Снейп будет ходить по Хогвартсу, и ловить зазевавшихся нарушителей режима, так считал Поттер, направляясь к апартаментам декана Слизерина.
— Мандрагора, — дверь послушно тихо открылась, приняв пароль.
Гарри успел сделать всего несколько шагов вглубь гостиной Снейпа, когда понял, что хозяин комнат никуда не ушел, и к тому же в комнате он находился не один. Поттер резко застыл на полушаге и даже перестал дышать от напора эмоций, мгновенно переполнивших его.
На диване возле камина удобно расположился Драко Малфой, держа в руках желтую чашку с золотистым ободком, в которой исходил паром душистый чай, и что-то негромко говорил Северусу, сидящему рядом с ним вполоборота, закинув руку на спинку дивана. Снейп сидел так, как привык садиться, беседуя с Гарри, проводя с ним занятия по ментальным практикам. Он был внимателен и слегка улыбался. Поттер вошел в комнату тихо, и никто не ожидал его появления, поэтому у него была в запасе пара мгновений, чтобы увидеть все это как бы со стороны.
Горечь одиночества, обида на судьбу, желание вцепиться в белобрысые пряди и непонятная резкая боль, заживо рвущая на куски сердце, заставили Поттера тихо всхлипнуть, захлебываясь воздухом, давясь им, словно с этой минуты ему предстояло дышать одним лишь раскаленным песком.
Северус, верный своим привычкам, сидел лицом к входу в помещение. Он практически сразу заметил тихо вошедшего Поттера и был поражен невероятной по своей глубине и силе мгновенной смене эмоций, которые увидел на его лице. Снейп не успел даже рта открыть, когда Гарри резко развернулся и бегом покинул гостиную, даже не закрыв за собой дверь.
— Мерлин! Драко, иди к себе! Дверь закроешь! — на ходу кинул Снейп и помчался следом за Поттером, ошеломленный и расстроенный вид которого наталкивал на мысль, что он сейчас может сделать что-то непоправимое. Разочарование, ненависть, безнадежность и бесконечную боль — все это увидел Северус в выражении лица Гарри.
Поттер бежал по коридорам и лестницам Хогвартса, даже не задумываясь куда. Лишь бы подальше. Подальше от боли. Гарри не знал, что его удержало от того, чтобы не проклясть Малфоя прямо там, в гостиной Северуса. Чувство одиночества захлестывало волной, и он тонул в нем, как песчинка в океане. Но не это было самым страшным. Он терял Северуса, и это было во сто крат больнее и ужаснее любого одиночества. И отбирал его Малфой! Зловредный белобрысый Хорек!
