Астрономическая башня встретила Поттера порывом колючего от холода ветра, но и это не остудило его пыл. Гарри заметался по площадке, неосознанно выискивая, куда можно спрятаться от всего - от мира, от боли, от полной безнадежности и беспросветности. Никогда еще ему не было так плохо. Когда погиб Сириус, его не оставили в одиночестве, без поддержки. А сейчас… Поттеру некуда было идти. Паника поднималась волной вслед за болью. Гарри уселся прямо на каменный пол в самом дальнем от входа углу башни. Обхватив руками колени, он слегка раскачивался из стороны в сторону, стараясь успокоиться, чтобы иметь возможность осмыслить то, что же сейчас с ним произошло. Слезы непроизвольно скатывались по щекам, обжигая их холодом.
Друзья. Остались ли у него друзья, думал Поттер. Разве что… Гермиона. Еще Невилл и Луна, которые в последнее время все чаще бывали с ним рядом. Возможно, даже Парвати. Но сегодня они не могут ему помочь преодолеть одиночество. Это даже не расстраивало, Гарри их прекрасно понимал. А Северус? Вместо того, чтобы патрулировать коридоры или проверять работы студентов, он развлекался с Малфоем. Эта мысль словно острым ножом прошлась по чувству собственника Поттера. Почему-то вдруг представилось, будто Снейп наклоняется над белобрысым мальчишкой и целует его. Это причинило такую невероятную боль, с какой Гарри еще ни разу не сталкивался в своей жизни. Ревность. Теперь он и сам понял, что это — самая настоящая ревность. Он не хотел никого видеть рядом со своим Северусом. И как он раньше не мог этого понять? Поттер даже взвыл от бессилия, не позволяющего хоть как-то взять под контроль свои эмоции, рвущиеся откуда-то изнутри, словно проламывая грудную клетку, оставляя за собой лишь только бесконечную боль.
Снейп промчался по одному коридору, по другому, но не мог определить, куда же делся Гарри. Он на миг задумался, стараясь вспомнить, куда он сам уходил, когда становилось невыносимо одиноко? Мерлин! Ну, конечно же! Астрономическая башня! Вид, открывающийся с высоты птичьего полета, всегда давал Северусу возможность успокоиться и набраться терпения для продолжения своей миссии. Он решил проверить свою догадку.
Дверь на открытую площадку Астрономической башни была не притворена. Снейп сделал всего несколько шагов, когда услышал приглушенный расстоянием звук, больше похожий на вой раненного зверя.
— Гарри! Гарри, ты здесь? — заклинание уже показало Снейпу, что на площадке, кроме него, есть еще один человек.
— Уходи! — всхлип смазал резкость и категоричность выкрика Поттера.
— Гарри, что случилось? — Северус уже обнаружил своего беглеца и потихоньку, чтобы не спровоцировать его на глупый поступок, приближался к нему.
— Я сказал — уходи! Возвращайся к своему Хорьку! Оставь меня в покое! — Поттер поднялся на ноги и стоял, прижавшись спиной к простенку между проемами, через которые в башню заглядывала хэллоуинская ночь.
— Гарри, тебя что-то очень сильно расстроило, и я хочу знать, что именно. Мистер Малфой прекрасно сейчас обойдется и без моего внимания, — Снейпу хотелось рвануться вперед и схватить Гарри в охапку, чтобы прижать к себе и не отпускать, пока тот не успокоится. Но он боялся сделать какое-либо неверное движение. Слишком уж сильно Поттер был взвинчен, и от него можно было ожидать любого нерационального и неразумного поступка.
— Еще несколько минут назад тебе так не казалось! Хорек был в центре твоего внимания, что ж ты его бросил-то? Возвращайся к нему, а то вдруг обидится? Уходи, Северус! — Поттера слегка потряхивало, но возможность выговориться действовала немного успокаивающе, словно вместе со словами из него выходила вся его боль и горечь.
— Прекрати меня отправлять туда, куда я не собираюсь идти! Что за истерика? — Снейп все же постарался подойти как можно ближе. Он уже отчетливо различал в темноте сверкающие от слез глаза Гарри, и ему было очень жаль, что, вероятно, именно он стал причиной этих горьких, разрывающих ему душу, слез.
— Истерика? Нет у меня никакой истерики! Оставь меня в покое, я сказал! Мне никто не нужен! Отправляйся поить чаем и ублажать своего Дра-а-ако, — имя соперника Поттер произнес так, словно слизня выплюнул, даже передернулся весь.
— При чем здесь чай? — Северус понял, что Гарри овладела обычная неконтролируемая ревность. Это было приятно. Несмотря на то, что его мальчик сейчас трясся от гнева и боли, Снейпу было это приятно. Еще никто и никогда не ревновал его. Вот так — открыто и неистово. Желание подхватить Гарри и расцеловать возникло спонтанно и не хотело отпускать. Даже дыхание начало сбиваться от подобных мыслей.
— Гарри, остановись. Задумайся. Это связь после наших занятий ментальными практиками в тебе говорит, — Северус отчаянно кривил душой. Он понимал, что дело уже далеко не в их занятиях.
