— Да засунь себе в… сам знаешь — куда это объяснение! Нет у меня никакой зависимости и быть не может! Ментальный зов — это уже высшая ступень освоения практик, и ты это прекрасно понимаешь! Меня почти никто не может теперь ментально принудить к чему бы то ни было. И уж тем более, я сам прекрасно даю себе отчет в своих поступках! Северус, прекрати пороть чушь! Уходи! Мне… Мне неприятно тебя видеть, — голос Гарри стал тише.
— Даешь себе отчет в своих поступках? Вот это ты называешь - «даешь отчет»? — Снейп стоял в полуярде от Поттера, но не рисковал сейчас к нему прикоснуться, только вглядывался в его глаза, шепча свои вопросы. Гарри злился, и Северус хотел сначала получить от него разрешение на прикосновение.
Поттер несколько минут молчал, тяжело дыша, как после спринтерского забега, и пристально смотрел Северусу в лицо, а затем всхлипнул и как-то совсем уж жалобно сказал:
— Ты отдал ему мою желтую чашку…
Снейп воспринял это как позволение начать утешать, он притянул Гарри к себе, целуя в висок и шепча на ухо бессмысленные, но такие нужные его мальчику слова:
— Я тебе куплю другую чашку, красную.
— Северус, ты его выгонишь? — все еще не успокаивался Поттер, обхватив Снейпа руками и до боли прижимаясь к нему.
— Глупый. Мне нет необходимости кого-либо выгонять. Мистер Малфой просто не хотел оставаться в факультетской гостиной на праздничной вечеринке. Он попросил разрешения посидеть у меня в комнатах, потому что в пустых кабинетах сейчас не очень тепло. Ты ведь тоже именно поэтому и пришел ко мне? — мягко и терпеливо объяснял Снейп макушке Гарри. Он на секунду отодвинулся и расстегнул свою мантию, чтобы укутать в нее Гарри, прижимая его к себе, делясь живым теплом своего тела. Словно Северус забыл про давно изобретенные согревающие чары.
— Не только поэтому, — честно признался Поттер, в первую очередь скорее себе самому.
— Я рад, что ты пришел ко мне, — Снейп говорил правду, ему грело сердце бесхитростное признание Гарри.
Постояв еще немного в ожидании, пока дыхание Поттера успокоится и станет более ровным, Северус решился сказать:
— Гарри, если ты не намерен в наказание заморозить меня до смерти, то предлагаю отправиться поближе к камину.
— Никого я не наказываю. И я не хочу твоей смерти. Это само как-то… — Поттер прикусил губу, переместив взгляд и пристально всматриваясь в лицо Снейпа, а затем настороженно потянулся к нему за поцелуем.
Северус не мог отказать Гарри в такой малости, к тому же ему самому до одури хотелось прикоснуться к его губам, раз и навсегда решив, нужно ли ему это от него? Он легонько накрыл губы Гарри своими, провел по ним языком, словно изучая, и стараясь распробовать их, слегка посасывая. Неопытный ответ лишь подхлестнул эмоции Снейпа, и он рискнул углубить поцелуй, прижимая парня к себе. Гарри был подобен воску в его руках, он плавился и подстраивался так идеально, что Северус едва нашел в себе силы, чтобы оторваться от него. Тяжело дыша от переполнявших его чувств и желаний, он прислонился лбом к макушке Гарри, доверчиво прильнувшего к нему.
— Ты же понимаешь, что все это неправильно? Не вырывайся, — Снейп еще сильнее прижал к себе, рванувшегося было, Поттера. — Я не брошу тебя. Разберись в себе, Гарри. Давай не будем спешить. Хорошо? — Северус снова мягко поцеловал его в висок.
Отклонившись в сторону, он провел большим пальцем вдоль скулы Поттера, вглядываясь в его лицо, и дал себе слово разобраться и в своих чувствах тоже.
Когда они вернулись в комнаты декана Слизерина, там никого уже не было. Драко Малфой, который так и не увидел Поттера, появившегося на несколько секунд у него за спиной в покоях Снейпа, в точности выполнил распоряжение учителя. Он ушел в факультетскую гостиную, предварительно закрыв дверь в апартаменты Северуса.
Гарри пил чай из белой чашки, предварительно вдребезги расколотив желтую, что выглядело так, словно он ненароком смахнул ее со стола. Снейп не стал ее восстанавливать, понимая, что акт уничтожения чашки-изменницы был четко спланирован все еще ревнующим Поттером. Северус только вздохнул и молча убрал осколки. С Гарри будет непросто, но с ним никогда просто и не было.
О случившемся на Астрономической башне они больше не заговаривали, словно дружно решили отложить эту тему до лучших времен. Только обращение Поттера на «ты» говорило об изменившемся статусе отношений, вышедших на совершенно новый уровень и уже предполагающих нечто намного большее, чем простая связь учитель-ученик.
