А потом агроном потянулся рукой с чем-то зажатым ней к карману Арма, но тот оттолкнул его руку.
— Мне не нужно. — «Но сколько же там все-таки было?» — Не нужно, — и снова оттолкнул руку агронома.
— Арма! — Агроном цеплялся за него и был жалок, и Арма, глядя в его широко распахнутые глаза, сказал себе: «Ладно, позволь ему...»
Закат.
Солнце село на дальнюю гору и улыбается щедрой мудрой улыбкой: хотите, останусь, хотите, вечно буду сидеть на этой горе? Хотите?.. Да нет, лучше уж я уйду, а вы спите. Спите, позабыв обо мне и о себе.
На крышах холодно поблескивали антенны, помогающие пробиться сюда новостям со всего света. Тени домов, деревьев, заборов с мягким спокойствием легли на дорогу. Чье-то разбитое чердачное стекло сверкало в лучах заходящего солнца, и дергалось в нем пламя, подобно шее петуха под ножом.
— Ты куда, Арма?
Арма шел напрягшись, с неестественно задранной головой. Взгляд его застыл, правую ногу он почему-то резко выбрасывал вперед.
— Что? — обернулся он на голос. Его окликнул, оказывается, парень-тракторист.
— Куда, говорю, разогнался?
— Иду пить. — Пить?.. Такого намерения у него не было, у него вообще никакого намерения не было, он просто не знал, куда несут его ноги.
— Пить? — улыбнулся тракторист.
— Да, пить, — повторил он твердо. — Я нынче к тебе в карман залез, а тебе и невдомек! Пошли!
Тракторист слегка удивился, потом потер ладонь о ладонь и перемахнул через забор. Когда проходили мимо конторы, Арма остановился.
— Позови их.
— Кого позвать?
— Всех, кто там есть.
«Идите! Нынче я к вам в карман залез!» — заорал он мысленно.
— Вина!..
На столах было много вина. В основном были вино и остатки кое-какой еды: хлеб, сыр, колбасная кожура. И винные бутылки — закупоренные, начатые, пустые. Пустые громоздились больше под столами, они стояли, валялись, катались возле ног, позвякивали.
«Вина!..» — то и дело кричал Арма. Он сидел возле буфетной стойки. Рядом с ним были Варос и Баграт. Напротив сидели Сантро, Артуш, Каро.
Какой-то юнец призывал его выслушать:
— Тихо!.. Тихо!. — Но его никто не слушал. — Одну минуточку! — Он поднял указательный палец.
Вокруг смеялись.
— Тихо!..
— Люди вы или...
— Тьфу! — плюнул юнец, собиравшийся произнести тост. Он выпил и опустил затуманенный взгляд в пустой стакан.
Кто-то затянул пьяным голосом:
— Джаааан, — простонала столовая, —...ааан... — Вина!..
— ...на!
Зазвенели стаканы, люди поднялись на ноги...
— Джаааан! — Кто-то подкинул кепку к потолку, а ловить не стал.
Пели все кто во что горазд, не слушая друг друга, и песня задыхалась в шуме и гаме:
— Где он, Андраник?.. Где полководец Андраник?.. — Сантро встал на ноги.
— Его паша…
— Молчать! — загремел Сантро. — Я всех пашей, — и он выругался.
— И буду ее за это бить! — орал Баграт на ухо Арма. — Не женское это дело — подымать два полных ящика, Я мужчина, а значит, я и должен содержать семью. Я ей не позволю…
— Я дом продаю! Я дом продаю! Покупатели есть?
— Кто не выпьет за «Арарат», я того... Раз... Два... Три...
— Джаааан!..
— Да я с ней разведусь, честное слово, разведусь... чертово отродье... она с самого начала хотела мою мать из дому выжить...
Каро достал из кармана карандаш и бумагу и пододвинул к себе бутылочную пробку.
— Выкинь дурь из головы! — заорал Арма. Он выпил вино, стукнул стаканом по столу и потянулся к склонившейся над бумагой голове Каро. — Ты ведь даже не представляешь, как эта чертовщина выглядит! Бросай ты это!
— Бросай, дурак!.. Дурак он дурак и есть, что ты с ним связываешься, Арма? — Баграт махнул рукой. — Я ей сказал: «Убью, ежели еще раз тяжесть подымешь!»
— Ну, Варшам, и стишок написал твой сын! «К сосцам прекрасной Анаит»!.. Бесстыжий! Вот чему он в городе научился! Ха-ха-ха!..
— Не смей Анаит трогать! —Артуш вскочил и схватился за бутылку.
Арма едва успел удержать его руку,
— Не смейте про Анаит трепаться! — орал Артуш.
— Спрашивается, тебе-то она кто? Лучше б ты так Про защищал, шалопай, — сказал Баграт.
— Не твое дело.
— Убирайся отсюда, — рявкнул Баграт и тут же позабыл о существовании Артуша. — Я со злости, Арма, ни вчера, ни сегодня даже камень рубить не мог. Пришел домой, чтобы ее отделать под орех, а она из дому смылась. — Он ругнулся. — Да куда она, моя женушка дорогая, денется? Ночью хочет не хочет, а домой придет! После этого ноги ее больше в поле не будет!.. Я во всем виноват, один я виноват! — И Баграт постучал кулаком по своему лбу. — Женщина женщиной должна быть, и пусть она своими женскими делами занимается, — и он кому-то невидимому погрозил пальцем.
