Дядя Том посерьезнел, но ничего не ответил. Посетитель, однако, не нуждался в дальнейшем ободрении; вскоре он разразился длинной историей о том, как утром принес жене завтрак в постель – столько-то ломтиков сыра, столько-то яиц и тостов с джемом. Завтрак, принесенный в постель человеку, который не болен, был для Лоры в новинку; но дядя Том, по-видимому, считал его обычным знаком внимания, который может оказать жене любой хороший муж, потому что лишь заметил:
– Это весьма любезно с вашей стороны.
– И что я получил в ответ на свою любезность? – почти вскричал посетитель. – Отнюдь не «спасибо», как вы могли бы подумать! Лишь угрюмый взгляд и приказ сегодня вечером хотя бы раз в жизни явиться домой вовремя. Вовремя! Я, которого, как ей пора бы уже знать, клиент может не отпускать целыми часами! Из всех злобных, противных мегер эта…
Дядя Том явно огорчился.
– Тише! Тише, мой друг, – перебил он коммивояжера. – Не говорите того, о чем потом пожалеете. Давно вы женаты? Два года, а ребенка до сих пор нет? Что ж, погодите, пусть пройдет десять лет, прежде чем вы начнете так говорить, и если до того времени вы сами будете поступать как до́лжно, десять к одному, что вам не будет нужды в подобных разговорах. Некоторые женщины просто не способны понять, что такое работа, пока не увидят все своими глазами. Почему бы вам разок-другой не взять ее с собой в поездку в этой вашей шикарной коляске, запряженной рысаком? Вижу, на сей раз в этом отношении фирма вам угодила. Великолепное животное, сколько я могу судить! Если последуете моему совету, она сама все увидит, а прогулка пойдет ей на пользу. Молодой женщине скучно торчать весь день взаперти, и когда вечером мужний ужин сохнет в печи, это действует ей на нервы, так что радушный прием – это, пожалуй, не то, чего вправе желать муж, явившийся после трудного дня без новых заказов в своем блокноте. Когда в вас поднимется раздражение, поразмыслите об этом, поразмыслите, мой мальчик; не открывайте рот, чтобы наброситься на окружающих. После этого они не станут лучше к вам относиться. Правда в том, что у большинства женатых пар бывают небольшие трения, особенно в первые годы брака; но им удается притворяться, что все хорошо, что супружеский сад цветет и благоухает, и в девяноста девяти случаях из ста прежде чем они осознают, что происходит, все становится хорошо, настолько хорошо, насколько вообще можно ожидать в этом несовершенном мире.
Во время этой длинной речи у молодого человека несколько раз вырывались восклицания вроде «Все это очень хорошо» и «Еще как», но он был избавлен от необходимости как-либо комментировать прослушанное наставление, почти лекцию, поскольку с улицы донеслись звуки какой-то возни и крики «Тпру-у!» и «Сто-ой!», заставившие его быстро натянуть ботинок, которым занимался Том, и выскочить наружу. Однако через несколько минут, весь красный и разгоряченный, он подошел к распахнутому окну и объявил:
– Моя кобыла воображает себя скакуном. Еще мгновение, и она бы убежала! У меня идея: на следующей неделе я возьму с собой жену; пока буду у клиента, она сможет держать поводья и читать книжку, да и прогулка пойдет ей на пользу. До скорого, мистер Уитбред. Я должен идти, иначе лошадь разнесет коляску вдребезги.
Лора так и не узнала, разнесла ли кобыла коляску вдребезги, опрокинулся ли экипаж супружеского счастья молодой пары или устоял; но она до сих пор воочию видит раскрасневшееся, искаженное негодованием лицо молодого мужа под белым канотье с черными завязками, продернутыми в петлицу согласно последней моде, и бледного, седого, серьезного дядю Тома, который смотрит на него сквозь очки и говорит:
– Поразмыслите об этом, поразмыслите, мой мальчик.
Во время одного из посещений Кэндлфорда Лора нашла себе друга, влияние которого определило весь внешний ход ее жизни.
Старинная приятельница ее матери по имени Доркас Лэйн управляла почтовым отделением в Кэндлфорд-Грине и однажды, узнав, что Лора сейчас совсем близко, пригласила девочку и ее кузин на чай. Согласилась пойти только Молли; остальные заявили, будто для прогулок слишком жарко, мисс Лэйн старомодна, а в Кэндлфорд-Грине не с кем перемолвиться словечком и не на что посмотреть. Поэтому Лора, Эдмунд и Молли отправились туда втроем.
Кэндлфорд-Грин в то время был отдельным селом. Через несколько лет он слился с Кэндлфордом. К нему уже тянулись ряды загородных вилл; но пока ни луг[25] с раскидистым дубом, окруженным белыми скамьями, ни крытый колодец с ведром на цепи, ни церковный шпиль, возвышавшийся над деревьями, ни скопления старинных коттеджей не были затронуты переменами.
