– А-а-а… Как у меня. Мне сегодня с утра полицейские ребята его принесли… Ну тогда, может, вместе и поедем.
– Вряд ли.
– А может, убийца уже тю-тю.
– В смысле?
– В смысле, сел на ржавый пароход и весь вышел.
– Осима порт закрыл, на дорогах патрули, в городе весь штат полиции на улицах в штатском. Не думаю…
– Хорошо-хорошо… Ты-то сейчас куда?
– К Осиме на планерку.
– Понятно. Тогда попозже по сотовому созвонимся, идет?
– Идет. Он идет, она идет, ты идешь, и я иду.
Имитируя гипертрофированное чувство собственного достоинства, я не спеша поднялся со стула и повлекся к выходу.
Прилежный Сато терпеливо ждал меня в черно-белой «Тойоте» у дверей гостиницы. Когда я запихнул свое измученное службой на благо японского отечества тело в тесноватый и неуютный казенный салон, он быстро скосил глаза на панель приборов в район часов, чтобы отметить мое опоздание. Мне пришлось отреагировать на его проницательный взгляд.
– Извините, сержант.
– Ничего-ничего. Только две минуты. Успеем.
И он тронул машину по пустынным еще улицам Немуро. Несмотря на восемь часов утра, городок продолжал спать и видеть сны. Прохожих практически не было, машин – тоже. Одно слово: воскресенье.
Но как только мы подъехали к зданию управления, воздух наполнился ароматом бурной деятельности и тираноборческим духом. В дворике наблюдались циклообразное движение машин, беготня младшего офицерского состава и их подчиненных.
Мы прошли к Осиме. Я был последним, кого ждали на летучке. Вокруг большого стола уже сидели сам капитан, два его зама, Сиракура и еще пятеро безымянных лейтенантов. Довершал эту провинциальную икебану Баранов. Осима встал мне навстречу, протокольно справился о моем самочувствии и усадил меня между собой и консулом.
Основной доклад делал он сам, и ситуация на сегодняшнее утро складывалась следующая:
– Благодаря действиям майора Минамото и преподавателя русского языка Ганина нам удалось установить, что погибший капитан Грабов отравился рыбой фугу, которую он по ошибке брал не из своей тарелки. Полученные вчера в результате оперативных мероприятий фотографии убедительно показывают, что Грабов ел фугу из тарелки, которая предназначалась инспектору Игнатьеву. Дополнительная проверка негативов, с которых отпечатаны данные фотографии, подтвердила их подлинность. Никаких монтажно-тонировочных операций с негативами не производилось, поэтому фотографии с них могут считаться вещественными доказательствами.
– А что по коробочке от фотопленки? – напомнил я Осиме о своем присутствии.
– Анализ коробочки, найденной на берегу моря в районе волнореза Ганиным-сэнсэем, делал сегодня ночью Сиракура-сан, который сейчас доложит нам о результатах своей работы.
Гномик Сиракура поднялся со стула, хотя вполне мог бы этого и не делать – все равно его седая голова не принципиально намного возвысилась над столом. Лицо его было серым от бессонной ночи, но голос оставался все таким же уверенным и ровным.
– Анализ коробочки из-под фотопленки «Фудзи» и вложенного в нее пакетика проводился нами по двум направлениям. Во-первых, проверялись отпечатки пальцев, имеющихся на коробочке и пакетике. А во‐вторых, был проведен анализ остатков белого порошка, который в этом целлофановом пакетике содержался. По первому анализу на коробке установлены отпечатки пальцев четырех лиц, двое из которых следствию известны.
Я аж весь перекосился! Ну хорошо, ганинские «пальчики» – это я понимаю. До прошлого года любой иностранец, получавший в районном управлении свою идентификационную карточку, обязан был поставить на ней отпечаток своего указательного пальца левой руки. В прошлом году эту процедуру опрометчиво отменили как якобы попирающую права и свободу личности, а также не соответствующую законам, по которым уже много лет живет весь цивилизованный мир. Но это случилось только в прошлом году, а Ганин живет в Саппоро с девяносто первого. Так что ничего странного, что Сиракура идентифицировал его пальчики. Но меня-то он как вычислил?
– Извините, Сиракура-сан, под этими двумя известными следствию лицами вы имеете в виду меня и Ганина, так?
– Точно так, Минамото-сан.
– Отпечатки пальцев Ганина вы получили через объединенную базу данных полиции, Минюста и иммиграционной службы. Это понятно. Но как к вам попали мои «пальцы»?
– Нет, вы ошибаетесь, Минамото-сан. Запросить единую базу данных мы, естественно, запросили (по всем четырем лицам, кстати), но ответа до сих пор не получили. У них там в ночь с субботы на воскресенье что-то типа профилактики, и раньше десяти-одиннадцати утра реакции от головного компьютера не будет. Поэтому мы получили санкцию консула Российской Федерации господина Баранова на снятие отпечатков пальцев с бейсбольной биты, которой вчера господин Ганин вас спас, Минамото-сан.
Баранов согласно кивнул и пояснил:
– Тут, Минамото-сан, не до чистоплюйства. Ганин вчера, можно сказать, подвиг совершил, так что надо было просто удостовериться, что коробочку он держал в руках в числе прочих четырех людей. Ему об этом мы сообщать не будем, разумеется, все это останется между нами.
