Патологическая стерва слегка растопила лед в глазах и чуть приподняла левую бровь, обозначив тем самым определенную заинтригованность.
– Вы его знаете? Откуда?
– Имел честь вчера допрашивать.
– Так вы что, ради него сюда приехали?
– Как это ни парадоксально теперь, в сложившейся ситуации – да, я приехал сюда из-за вашего Жеки.
– Но он же не виноват. Его в последнюю минуту в экипаж засунули. Так глупо получилось!
– Марина, я в курсе событий с вашим Жекой, поэтому давайте на время эту тему оставим.
Мне было жаль уводить разговор от этого странного мезальянса писаной красавицы и гнилозубого недоноска, но на часах была уже половина двенадцатого.
– Я вам сказала: все, что касается смерти Алексея Владимировича, – вопрос закрытый.
– Почему?
– Потому что я все вчера вашим рассказала. И все остальные рассказали. А он не арестован до сих пор.
– Кто не арестован?
– А вы не знаете, можно подумать!
– Вы об Игнатьеве?
– А о ком же еще?
– У полиции пока нет оснований его арестовывать. Вы, значит, уверены, что это его рук дело?
– А чьих же? Они же рядом сидели!
– Ну это еще надо проверить, – опять прикинулся я не помню чем.
– Да все же видели!..
– Слова к делу не всегда пришьешь.
– А фотографии?
– Какие фотографии? – сымитировал я несказанное удивление и покосился на вдруг заерзавшую Ольгу.
– Ольга же снимала все на свой фотоаппарат. Надо фотографии посмотреть.
– А где они сейчас, эти фотографии?
– В фотоателье, где же еще? Вы же нас из дома не выпускаете.
– Бросьте, Марина! Вы только что из города вернулись! И вчера, по нашим данным, в город выбирались.
Марина молниеносно метнула вновь заледеневший взгляд на поникшую Ольгу.
– Я по своим делам ходила.
– С Жекой разбирались?
– Да.
– И сегодня где были? В полиции? Пустили вас к нему?
– Он не в полиции, он в иммиграции. Вы это не хуже меня знаете. А встречаться с ним запрещают.
– Марина, а какие у вас отношения с Виталием Борисовичем?
– С Игнатьевым?
– Да, с Игнатьевым.
– Никаких отношений.
– Вы знаете, у меня другая информация.
– Какая?
– Есть показания свидетелей, что вы как будто бы неравнодушны к нему, оказываете его персоне чересчур много откровенно женского внимания.
– Чушь! Конечно, он иногда появляется у нас в ресторане, мы общаемся, я его обслуживаю как официантка. Но то, что я ему при этом не хамлю, а улыбаюсь, еще не значит, что он мне нравится.
– Вы с ним наедине когда-нибудь встречались? В нерабочее время и в нерабочей обстановке?
Марина сделала паузу, после которой ответа на мой вопрос не требовалось, но я все-таки решил его дождаться.
– Встречалась, – через полминуты отчеканила она металлическим голосом.
– И характер ваших встреч был…
– Исключительно деловым.
– И о каком таком деле вы с Игнатьевым беседовали?
– Мой отец попросил меня уладить некоторые вопросы по рыбе. Он…
– Я в курсе, кто ваш отец, Марина.
– Вот и все.
– И как? Уладили?
– Нет. С Игнатьевым не договоришься. Все москвичи такие!
Я искоса посмотрел на встрепенувшегося Ганина и специально для него поинтересовался:
– Какие «такие»?
– Высокомерные и тупые. Думают, что, если им повезло в Москве жить, значит, они умнее всех. Еще сюда приезжают свои законы диктовать.
– Ну, насколько я знаю, Сахалин ваш еще от России не отделился и законы у вас одинаковы как для Москвы, так и для Южно-Сахалинска.
– Одинаковы, да. Только ваш Игнатьев относится к тем паскудным людям, которые соблюдать эти законы считают ниже собственного достоинства.
– По-моему, наше правительство его здесь содержит по три месяца в году как раз затем, чтобы он ваши российские законы соблюдал и с других ваших соотечественников требовал того же. Разве нет?
– Нет. Он здесь для того, чтобы портить жизнь честным бизнесменам… И вообще, пока вы его не арестуете, я на эту тему говорить отказываюсь! Я вам сказала уже!
– А когда вы в последний раз с Игнатьевым по делу разговаривали? – проигнорировал я страшную угрозу лишиться любимой игрушки.
– Недели три назад.
– Вы у него были?
– Нет. Он к себе в гостиницу удавится – не пригласит.
– Значит, на стороне?
– Да, в кафе около вокзала.
– И говорили вы о еже, надо полагать?
На лице Марины не дрогнул ни один мускул и именно это было подозрительно.
– И про уни тоже.
– Ладно, хорошо. Теперь несколько формальных вопросов к вам обеим, девушки. Во-первых, какие у вас отношения с Мацумото?
– Нормальные. Он нам помогает много, – ответила Ольга. – Без него нам здесь тяжело бы пришлось, особенно на первых порах.
– Мацумото-сан – славный человек. Вас, наверное, пугает его внешность, – сказала проницательная Марина, – но это только мода. На самом деле он неплохой мужик.
– Понятно. Когда вы с ним виделись в последний раз?
– Вчера утром, когда нас всех из ресторана выпускали по очереди, – ответила Ольга. – Меня раньше отпустили, и я пошла на автобус, я вам говорила уже.
– А меня он подвез до дома, – добавила Марина. – Ваши меня промурыжили три часа.
– Хорошо. Вы вчера и сегодня кому-нибудь звонили?
– В каком смысле «звонили»? – удивилась Марина.
– Ну по телефону звонили кому-нибудь?
– Я звонила и с домашнего, и по сотовому, – сказала Ольга.
– Я тоже, – прибавила Марина.
– Куда, кому?
