— Да, принцесса у матери. Она поживет там неделю, а потом они со Славкой отвезут малышку на море. В Грецию летят.
— Это правильно. Ей нужно солнышко и витамины после того, что она пережила.
— После того, что пережили вы. Ты знаешь, что спасла мою дочь?
— Я не могла ее оставить, должна была попытаться, — я снова разволновалась, вспоминая наш плен, Абдуллу, его людей, побои.
— Тише-тише, — ласково проговорил Макс и снова успокаивающе поцеловал в макушку, — уже все хорошо.
— Мне было так страшно. Они хотели меня убить, и когда вы вошли в камеру, я думала, это за мной, — я больше не сдерживала слез, так хотелось выговориться. Переживая по новой все, что было, снова чувствовала страх и боль.
— Я не мог вытащить тебя раньше. Прости за то, что пришлось столько ждать.
— Главное, что ты успел, — я шмыгнула носом, — Володя?..
— На той неделе были похороны.
— На той неделе?! Сколько я спала? — мне казалось, что прошло всего несколько часов с момента, как Максим вколол мне что-то в машине, а выходило…
— Тебя ввели в искусственную кому. Ты проспала тринадцать дней.
— Тринадцать дней? Но почему?
— У тебя… хм… — Максим замялся. Я поняла, что говорить ему непросто, и это настораживало, — Танюш, у тебя были многочисленные внутренние травмы. Тебе делали операцию, но уже все хорошо.
— Операцию?! — я сделала попытку приподняться, но ничего не вышло, и тогда стала ощупывать себя руками, пытаясь разобраться, где именно меня резали.
— Уже все хорошо. Не трогай, — Максим поднялся сам, но лишь затем, чтобы уложить меня обратно, — скоро будешь как новенькая. Пару дней отлежишься, и будешь бегать, как раньше. Да, мне пришлось наврать твоим родителям. Я сказал, что ты попала в аварию, надо было как-то объяснить травмы. Прости, но им лучше не знать правды.
— Да, так лучше, — согласилась я и закусила губу, чувствуя стыд за то, что придется лгать маме и папе.
— Твои родители захотели приехать, но я просил этого не делать. Не беспокойся, я уверил их обоих, что с тобой все будет хорошо. Поэтому, как будешь готова, позвони маме.
— Конечно.
— Да, вот еще… Ты у нас теперь герой. Когда сообщу домашним, что ты проснулась, готовься к паломническим делегациям, — усмехнулся мой мужчина и повернулся на бок так, что наши лица оказались напротив, — но пока я никому об этом не расскажу. Сегодня ты будешь только моей и только со мной.
— Эгоист, — наигранно возмутилась я, надув губки, но тут же забыла обо всем на свете, потому что Максим легко прикусил мочку уха.
— Я люблю тебя, — прошептал он и стал неторопливыми поцелуями спускаться к губам, утягивая меня в умопомрачительный поцелуй.
Мы никому не говорили, что я очнулась, чтобы сохранить нетронутым наш уединенный мирок, и провалялись в постели до поздней ночи, обнимаясь и беседуя. Максим рассказал, что дома я находилась всего третий день, а до этого лежала в больнице. Мой мужчина сразу решил, что с момента возвращения я буду жить с ним, и приказал Лизе перевезти мои вещи в свою спальню. Домашние только радовались такому раскладу.
Моя прежняя комната отошла Жене, только ее переезд откладывался. Вместе с Софи она временно жила у Люси и Славы, с ними же должна была отправиться в Грецию.
Слава и Максим снова начали общаться. Пусть их дружба не стала прежней, но они оба смогли преодолеть проблемы, что были между ними, и наладить отношения. И хотя Макс говорил, что все это из-за Софи, я видела, как он сам радуется миру со Славой.
А еще мне было приятно отметить, что у Максима действительно не осталось никаких чувств к Люси. Рассказывая, что у них с женихом отношения, как во время медового месяца, он ни разу не показал, что ревнует.
К сожалению, не все новости оказались приятными. Из-за переживаний за Сонечку у Игната Семеновича начались проблемы со здоровьем, и временно он переехал в Максов особняк, где о нем заботилась Василиса. Теперь он медленно, но верно шел на поправку.
— Макс, — тихо позвала я своего мужчину, рисуя какие-то витиеватые узоры на его широкой груди.
— Ммм?..
— Я есть хочу…
— Хорошо. Сейчас что-нибудь придумаю, — Максим выбрался из нашей теплой кроватки, натянул футболку и, повернувшись ко мне, замер.
— Что такое? — нахмурилась я.
— Ничего. Это хороший признак, что проголодалась, — он подошел ко мне и легко чмокнул в губы, — скоро вернусь.
Оставшись одна, я глупо заулыбалась, все еще не веря своему счастью. Казалось, что все происходящее сон, который кончится, как только прозвенит будильник.
Максим вернулся довольно быстро, неся в руках поднос с ароматным ужином. Он помог мне сесть и поставил на кровать небольшой столик, куда поставил тарелищу картошки с жареной курицей. Никогда еще Макс не был таким домашним, как сейчас. Даже, когда ухаживал за мной в последние недели, в нем было что-то игривое, зато сейчас он был настоящим.
— Эти дни я спал на софе, чтобы тебя не тревожить, — жуя украденное из моей тарелки крылышко, сказал Максим, — сегодня могу снова спать там.
— Ну, уж нет, — улыбнулась я, — теперь ты никуда от меня не денешься!
