Несмотря на долгий двухнедельный сон, моему организму все еще требовался отдых. И этой ночью в объятьях любимого мужчины я сладко уснула и проспала до позднего утра.
Проснувшись в одиннадцать и не обнаружив рядом Макса, я расстроилась. Из-за бинтов подниматься самой было тяжело, а лежать в одиночестве не хотелось. Кое-как перевернувшись на бок, я смогла поднять себя руками и почти встала, как в спальню вернулся мой мужчина, но был не один.
Лиза тут же подбежала ко мне и крепко обняла. Я чувствовала, как она всхлипывает, а моя сорочка на плече становится мокрой. И вроде бы нужно было успокоить Лизку, но было так приятно, что она обо мне переживала, что я сама растрогалась и заплакала.
— Милая, я пойду, чтобы вам не мешать. Лиза поможет привести тебя в порядок. Папа, Василиса и остальные мечтают тебя навестить, — сказал Максим и, кивнув моей подруге, вышел.
— Танька, мы с ума сходили, когда узнали, что они и тебя увезли! Очень больно? Они тебя сильно избили? Макс не вдавался в подробности… Больше ничего тебе не сделали? — завалила меня вопросами девушка.
— Лиз, я все расскажу, только дай мне умыться.
Подруга помогла мне умыться и переодеться. Она заплела мне волосы и даже немного подкрасила, потому что, взглянув в зеркало, я испугалась своего отражения. Плен и долгий сон сыграли свою роль. Мое лицо было настолько бледным, что казалось, еще чуть-чуть — и кожа станет совсем серой. Круги под глазами и болячки от старых ссадин «прекрасно» дополняли образ. И как Максим не испугался такого чудища?
Пока Лиза помогала мне прихорашиваться, я рассказала ей о нашем плене. Девушка пришла в ужас от того, что с нами делали. Домочадцы знали обо всем только со слов Софи, а малышка, наевшись Василисиных оладушек с дедовым вареньем, вдруг поняла, что в той камере было не так плохо. Ей понравилось рисовать на полу и слушать мои рассказы. К счастью, для малышки наше похищение так и осталось игрой.
— Так что Максим пришел за мной как раз в день, когда меня должны были казнить, — закончила я свой рассказ.
— Мы боялись, что тебя насиловали, — призналась подруга, — Максим ничего не говорил, но он сходил с ума. Когда вы были у этих людей, босс еще держался, потому что думал о том, как вас спасти. Но когда ты была в больнице…
— Нет, слава богу, этого не было. Но каждый раз, когда меня выводили на экзекуцию, я боялась, что они зайдут дальше побоев, — честно ответила я.
— Зато теперь ты дома, — улыбнулась Лиза и провела кисточкой с румянами по моей скуле, — знаешь, мне было приятно перевозить твои вещи в Максову комнату. Теперь ты не няня и не секретарша, а наша хозяйка.
— Дурочка, какая хозяйка? Я твоя подруга.
— Это да, но по статусу…
— Ты была на похоронах Володи? — перевела я тему, зная, что только с Лизой смогу это обсудить.
— Да, — вздохнула она, — мы все… все подавлены.
— Я ведь с ним так и не поговорила. Знаю, что он все понял про нас с Максом, но все равно чувствую свою вину, — честно сказала я и отвела в сторону глаза.
— Он Женьке понравился, — Лиза опустилась на стул рядом и взяла меня за руку, — не то время было, чтобы между ними что-то завязалось, но вроде и она ему симпатизировала.
— Это так несправедливо.
— Жизнь вообще штука несправедливая. Но Владимир нашел, что искал. Сама говорила, что без невесты и ребенка ему жизнь была не мила. Не думаю, что если бы у него был выбор, он поступил бы иначе.
— Но если ему понравилась Женя…
— Все равно не успокоился бы и невесту не разлюбил, — мы обе замолчали, размышляя о том, как сложилась бы судьба этого замечательного человека, останься он в живых, — так, ладно, хватит киснуть! Тебя там гости ждут!
Лиза привела ко мне Игната Семеновича, Василису, Салима и даже Эрика, хотя видеть последнего совершенно не хотелось. Я не забыла о своих подозрениях и твердо решила обо всем рассказать Максу. Конечно, при остальных я не подала виду, что имею что-то против начальника охраны.
Лиза принесла нам чай со сладостями, и мы разместились за небольшим столиком. Игнат Семенович со слезами на глазах благодарил меня за внучку, Василиса плакала над моими травмами, всегда серьезный Салим пытался пошутить, что у него неважно получалось. Эрик ограничился сухим «спасибо» и настоятельно просил больше не совершать столь отчаянных поступков.
Мы беседовали недолго, потому что в гостиной уже ждал врач для перевязки. Попрощавшись с домочадцами, я снова легла в кровать. Когда пришел доктор, я уже дремала.
— Татьяна, как самочувствие? — с порога спросил мужчина средних лет с проседью в черных волосах.
— Все в порядке. Спасибо. Простите, а как к вам обращаться?
— Антон Игоревич. Я ваш врач.
Антон Игоревич сделал мне перевязку, осмотрел операционный шрам и дал таблетку обезболивающего. Я поинтересовалась у доктора, что со мной, но он не дал четкого ответа. Как и Максим, отмахнулся, что я иду на поправку. Мне это не нравилось, и мысль, что от меня что-то скрывают, прочно засела в голове.
