— И пообещай не экономить, — Макс быстро поцеловал меня, вернулся за стол и рассмеялся, — умираю от голода, скоро возвращаться в Москву, а ты отвлекаешь такой глупостью.
— Тогда буду молчать, — улыбнулась я, изобразив, будто закрываю рот на молнию.
— Лучше ешь давай.
После обеда, когда Макс уехал, я позвонила маме и обрадовала ее, что завтра приеду. Она обещала испечь мне торт и приготовить любимые драники, а я уже предвкушала встречу с родителями. Только все равно мое сердце было не на месте, ведь я не знала, куда уезжал Максим.
Той ночью я не предпринимала попыток его соблазнить, и сам он снова не проявлял инициативу. Но и без этого мне было хорошо. Мы лежали в кровати, слушали дождь за окном и мечтали о будущем. С ним рядом я верила в наше счастье и вспоминала слова Игната Семеновича, что если позволю быть со мной, Макс станет совершенно другим. Мой мужчина признался, что мечтает о сыне и видит, как в будущем научит своего мальчика становиться мужественным. Удивительно, но он, совершенно не смущаясь, советовался со мной по поводу воспитания как Софи, так и наших будущих детей, и я не сомневалась, что говорит он серьезно.
Рано утром я проводила Максима до гаража и взяла с него обещание звонить, как только будет возможность. А он просил быть осторожной и внимательной и ни за что не пренебрегать своей безопасностью.
После плотного завтрака я отправилась в дорогу. Как давно я не была в родной Туле. Она вроде бы не изменилась, но выглядела совершенно по-другому. Но скорее всего, причина была не в городе, а во мне. Столько всего произошло в моей жизни, что я по-новому стала смотреть на мир.
Мама и папа, как всегда, встретили меня с распростертыми объятьями, напоили, накормили и тут же стали расспрашивать о самочувствии. К счастью, мой бодрый вид говорил сам за себя, и мне удалось успокоить родителей.
— Танюш, ты к нам надолго? — поинтересовалась мама, убирая со стола.
— Недели на две, — ответила я, поднимаясь, чтобы ей помочь.
— У тебя отпуск? — вдруг остановилась она и посмотрела на меня сканирующим взглядом, словно чувствовала что-то неладное.
— Вроде того. Софи улетела с мамой и отчимом в Грецию.
— Могли бы и тебя взять. Как дома, так ты с девочкой, а как на отдых, так тебя к нам в Тулу?
— Вик, перестань. С чего вдруг матери оплачивать перелет и проживание няни, к тому же, какой отдых, когда Таня бы там сидела с ребенком, — вступился отец, за что я, как никогда, была ему благодарна.
— Мам, ты что, не рада, что я приехала к вам? — я подошла и обняла мамочку, потершись носом о ее шею и вдохнув родной аромат дома.
— Рада, конечно, но все равно… Море все-таки.
— Успею я еще слетать на море.
Вечером я корила себя за то, что так и не рассказала родителям правду. Но впереди было целых две недели, и я надеялась, что удобный случай подвернется. Вот только время шло, а случая все не было.
Максим звонил мне ежедневно, и вечерами мы болтали обо всем на свете. Я специально выходила из дома, чтобы родители ненароком не услышали чего лишнего, но и мама, и папа догадались, что у меня кто-то есть.
— Когда ты вернешься? — спросила я, прохаживаясь по бордюру тротуара во дворе.
— Жди меня послезавтра, — ответил он.
— К какому времени сказать, чтобы Петя был готов? — мой охранник остановился в небольшой однокомнатной квартире в доме напротив, куда его удачно разместил Макс.
— Я сам ему позвоню и отпущу. Домой поедешь со мной. Кстати, ты так и не рассказала, как родители отнеслись к новости, что мы вместе, — Максим уже не первый раз спрашивал меня об этом, но я каждый раз умело уходила от разговора, надеясь, что скоро все им расскажу.
— Нормально. Вот приедешь и сам все увидишь.
— Я же должен знать, к чему готовиться, — усмехнулся мой мужчина, — ладно, милая, мне нужно идти. Позвоню тебе завтра. Люблю тебя.
— Буду ждать звонка. Люблю тебя, Макс.
— Макс?! Люблю?! — услышала я за спиной мамин голос.
— Мам… Ты подслушивала? — разозлившись, я повернулась к матери, но от ее сурового вида вся моя злость превратилась в страх.
— Я вышла за молоком, а тут такой интересный диалог! Таня, какому такому Максу ты в любви признавалась? — я виновато опустила глаза, не так я представляла себе этот разговор, и уж тем более не посреди улицы, — что молчишь, Таня?!
— Мам, пойдем домой…
— Пока не ответишь, никуда не пойдем. Что за Макс? Неужели твой начальник?
— Он мне больше не начальник. Мы любим друг друга, и теперь я живу с ним, как его девушка.
Когда я была маленькой и совершала какой-нибудь нехороший поступок, мама усаживала меня на диван в зале, а сама, уперев руки в бока, маячила передо мной, рассказывая о том, как плохо я поступила. Так было, когда я получила двойку по математике в восьмом классе или прогуляла занятия с репетитором в одиннадцатом. Точно так же мама расхаживала по залу и сейчас, громко рассуждая о моем безрассудстве.
— Таня! Не понимаю, как так? У тебя там в Москве голова совсем работать перестала?!
