— Ей лучше не видеть деда больным, это совсем расстроит малышку, — вздохнула я.
— Ты права, но не переживай. Скоро ужин, там и помиритесь.
— Мне нужно будет рассказать Софи об отъезде, и не знаю, как она к этому отнесется, — учитывая последние обстоятельства, я боялась, что малышка еще сильнее загрустит.
— Но вы же ненадолго…
Ужином занималась Лиза. В последние дни девушка с таким упоением готовила, пробовала новые рецепты, что-то придумывала. Казалось, готовка заняла всю ее жизнь, не оставляя в ней места ни друзьям, ни любви.
— Очень аппетитно пахнет.
Лиза чуть заметно вздрогнула — она даже не заметила, как я прошла на кухню. И ответила, не поворачивая головы:
— Я рада. Должно быть вкусно. Это новый рецепт…
— Лиз… Ты собрала вещи? — перебила подругу я, стараясь из мира кулинарии вернуть ее к реальности.
— Тань, может быть, никуда не поедем? Я благодарна тебе, но не нуждаюсь в такой заботе. Все в порядке, — она говорила так холодно и сухо, что совсем не была похожа на мою старую Лизу. Ту Лизу, которую я так отчаянно хотела вернуть.
— Даже не думай! Мы обязательно полетим в Болгарию! Там сейчас так тепло! — нацепив маску беспечности, проговорила я.
— Тепло? — ее голос выдал сомнения, и это уже было хорошим знаком.
— Ага. Бархатный сезон. Начало сентября, а мы с тобой у теплого моря! Только подумай, как будет здорово. Забудем обо всем и обо всех, оторвемся! Будем плавать в море, есть рыбу и мидии…
— Море? Ты с Лизой уезжаешь на море?!
Софи вбежала в кухню, а Женя не успела ее ухватить. Не так моя девочка должна была узнать об отъезде! Не так!
— Милая, мы с Лизой…
— Я слышала, — перебила Сонечка, — Женя мне сказала, что я тебя обидела, что ты меня любишь, и нужно попросить прощения. А ты решила уехать и хочешь веселиться с Лизой. Вам обеим я не нужна!
Первый раз я слышала в голосе Сонечки не только обиду, но и злость. Она со всей силы оттолкнула няню, что успела ее ухватить за руку, и побежала наверх. Женя хотела пойти за подопечной, но я жестом ее остановила. Как бы я ни любила Софи, как бы ни была виновата за то, что не уделяла ей внимания, грубо себя вести с близкими — непозволительно. Это нужно было срочно решать, пока не стало слишком поздно.
— Софи! Стой! — я не узнала свой голос. Строгий, резкий, грозный. Малышка перепугалась и замерла на первой ступеньке, — подойди сюда.
Она на мгновение замешкалась, но все-таки подошла ко мне. Ругать не хотелось, но было необходимо поговорить с ней, как со взрослой. Софи почти шесть, и ей нужно понимать, что случаются вещи неприятные, но не зависящие от нас. Чтобы не пугать кроху сильнее, я присела рядом на корточки и заглянула в ее личико. Малышка с трудом держалась, чтобы не расплакаться, и мне нестерпимо захотелось обнять мою девочку, но я сдержалась.
— Софи, ты понимаешь, что ты только что вела себя нехорошо? — стараясь быть как можно деликатнее, начала я, но девочка не отвечала, — ты только что толкнула Женю, так не поступают. Ты же могла сделать ей больно.
— Я не хотела, — наконец, заговорила кроха.
— Понимаю, ты расстроена, но я же говорила тебе вчера, что сейчас очень много нехороших обстоятельств, из-за которых я не могу быть с тобой. Ты уже взрослая и должна это понимать.
— Я тебе не верю, — прошептала Соня, чем окончательно поставила меня в тупик. Мы были вместе почти год, и я была уверена, что смогла стать ей другом, но ее глупая обида брала верх. Разве это возможно?
— Но ведь я никогда тебя не обманывала! Лиза болеет, и мы летим к морю, чтобы она поправилась. Ты же хочешь, чтобы она стала прежней? Веселой, как раньше?
— Хочу, — вздохнула малышка, — а я останусь совсем одна?
— Ты останешься с Женей, а скоро вернется папа. К твоему дню рождения я уже вернусь, и мы вместе отметим.
Софи немного оттаяла, и я воспользовалась этим: обняла ее и поцеловала в кудрявую макушку. Этот вечер мы с моей маленькой подружкой провели вместе, а на следующий день она со слезами на глазах провожала нас с Лизой.
В Болгарии все еще было лето. Горячий воздух с терпким сладким цветочным ароматом кружил голову, и это было то, что нужно. Мы остановились в небольшом бунгало на побережье: четыре комнаты и небольшая кухня-столовая. Мне не хотелось оставлять Лизу, но и быть чересчур навязчивой не хотелось, мы разъехались по разным спальням, две другие комнаты заняла охрана. Кинув вещи в комнаты и наспех переодевшись, мы всей компанией пошли плавать.
Лиза старалась выглядеть непринужденно, но я видела, что это притворство. Вроде бы улыбка, но фальшивая, веселый рассказ, но неискренний. Сначала я не придала этому значения, но потом заволновалась. Приставленная Эриком охрана от нас не отходила, и впервые меня это не раздражало. Я чувствовала, что назревает что-то нехорошее, но вот что?
— Море как парное молоко! — довольно сказала я, когда мы уже довольно далеко отплыли от берега.
— Точно! — крикнула Лиза, — теперь обратно. Плыви.
