Родители обрушились на непутевую дочь с самыми страшными ругательствами. Развратная. Распутная. Испорченная. Грязная. И это только за то, что ребенка ждала без брака. Гордая Лиза взяла себя в руки и объявила маме и папе, что ее сын будет законнорожденным, и уже через месяц. Это вроде бы успокоило разъяренных родителей, но лишь до того, как они узнали имя избранника дочери.
— Ни за что! Совсем сдурела?! — орала мать.
— А рожать кого собралась? Афганца? Может, сразу автомат ему в руки дашь? — поддержал жену Лизин отец.
— Бать, а бать, а может, Лизуню загипнотизировали? Я слышала, эти восточные так могут… — стала причитать женщина.
— Какой гипноз, мама?!
В тот вечер Лизка поссорилась с родителями и даже была готова уехать обратно, но автобус до города был только утром, а на рассвете мать с отцом пришли мириться. Как бы они ни противились такому исходу, дочь любили, и внука готовы были принять, и даже, может быть, когда-нибудь полюбить, и даже помочь воспитать и поставить на ноги — все сделать! Только вот Лизавету обратно в город разврата отпускать не собирались.
— Глупенькие, ну как вы не понимаете, не все афганцы — боевики и террористы. Мой Салим совсем не такой. Он хозяйственный, добрый, ответственный. Вот познакомлю вас, и успокоитесь.
Кое-как родители согласились принять жениха дочери. Они договорились с Лизой, что та погостит дома неделю-другую, а потом за ней приедет Салим, представится как следует и по-человечески попросит Лизиной руки у отца.
У Лизиной мамы была добрая подруга — тетя Нюра, крестная Лизаветы. Ей и пожаловалась женщина на судьбу-злодейку, и тетя Нюра решила сама поговорить с девочкой, узнать, что к чему, и, может быть, отговорить от неравного брака.
— Лизонька, чай поставь нам. Я принесла свой сбор. Как раз для тебя, — доставая мешочек с травами, сказала тетя Нюра.
— Хорошо, теть Нюр. Ваши травки я люблю. Часто их в Москве вспоминаю. У нас сборами Игнат Семенович занимается, отец моего босса, — говорила Лиза, хлопоча на кухне. Она прекрасно знала, что крестная заведет разговор о ребенке, что станет отговаривать от свадьбы, но Лизе было все равно. Родители с горем пополам, но дали согласие. А крестная… она смирится.
Тетя Нюра сама заварила для Лизы травы и дала ей выпить. Чашку за чашкой. Почти весь чайник.
— Пей-пей, дочка. Это хорошая вещь, — приговаривала тетя Нюра.
— Вкусно, — улыбалась Лиза и делала очередной жадный глоток сладковатой жидкости.
Лиза позвонила мне поздней ночью. Я не сразу разобрала, что она говорила. Сквозь стоны и плач я поняла, что подруга матери напоила ее чем-то, и теперь Лиза истекала кровью в своей кровати. Внутри все похолодело, а воздух моментально стал настолько густым, что тяжело было вдохнуть. Я поняла, что уже поздно. Она слишком далеко.
— Вызывай скорую. Срочно! Мы летим к тебе. Держись, я тебя не оставлю, — отчеканила я, заставляя своим решительным голосом поверить в то, что все будет хорошо. Но ничего хорошо не будет.
— Помоги. Пожалуйста…
Максим быстро связался с вертолетной площадкой, я в это время разбудила Салима. Не сговариваясь с возлюбленным, мы поняли, что его поддержка нужна убитому горем парню. Лиза — моя забота.
Чертова поселковая больница, насквозь проспиртованная, с хлорированными полами и хамскими санитарками, встретила нас бледными стенами и длинными коридорами. Не могу объяснить то чувство, что возникло во мне, как только я оказалась здесь, но я словно соединилась с Лизой. Мне передались ее боль и страх. Как же хотелось помочь. Я бежала со всех ног, словно могла сделать что-то, но я ничего не смогла.
Ее родители стояли в обнимку под дверью палаты. Отец поглаживал мозолистыми руками подергивающиеся от плача плечи матери, приговаривал что-то успокаивающее, а женщина кивала и тут же прятала лицо у него на груди. Рядом с ними переминалась с ноги на ногу тучная дама в видавшем виды терракотовом плаще. Она то и дело утирала слезы цветастым носовым платком, нашептывая какие-то молитвы. Не было сомнений, что это крестная Лизы, и если бы не докторша, показавшаяся из палаты, я бы влепила этой гадине смачную оплеуху!
— Как доченька? — простонал Лизин отец, крепче прижимая дрожащую то ли от истерики, то ли от страха жену.
— Неважно, но жить будет. А вот ребенка потеряла, тут сомнений нет.
Сзади послышались мужские шаги, и родители Лизы, и ее крестная, наконец, заметили всех нас. По суровому взгляду Лизиной матери куда-то в сторону я поняла, что смотрит она на Салима.
— Ты зачем явился? Антихрист!
— Где Лиза? — процедил он, словно не замечая злых взглядов. — Где моя жена?
— Никакая она не жена тебе, — вмешался отец, — все! Можешь убираться восвояси. В свой Ирак, Афганистан или откуда ты там… Лизоньку больше не увидишь.
— Она ждет моего сына! — Салим дернулся к родителям Лизы, но Макс оказался проворнее и успел его перехватить.
— Не ждет уже, — отмахнулся отец, — умер этот замухрыш…
