— Да. И теперь поговорим, — Макс снова стал холодным, расчетливым и властным, со сканирующим взглядом и беспощадным сердцем, — как ты узнала про то, что случилось?
— Следила за тобой. Когда ты вышел из кабинета, я зашла туда и увидела сообщение для тебя — аэропорт в десять часов.
Врать не имело смысла, терять нечего, да и Макс все равно узнает, если я совру. Поэтому я спокойно рассказала обо всем: как пряталась, следила, потом сопоставила факты, да еще и Эрик мелькнул в новостном сюжете.
— Чертов кретин! Засветился, — раздраженно кинул Макс, — а ты какого черта полезла? Сказал же, что придет время — расскажу.
— Можешь ничего не рассказывать, я не желаю иметь с тобой ничего общего, — решительно заявила я и отступила от Макса.
— Что?! Повтори! — он приблизился вплотную, но в этот раз я не боялась.
— Между нами все кончено. Я не могу быть с таким человеком, как ты.
— Ты же понимаешь, что не можешь уйти? Ты моя, Таня, нравится или нет, но все решено. У тебя нет выхода. Ты будешь со мной!
— Ошибаешься! Ты не сможешь меня подчинить! Я уйду от тебя.
— Никуда не уйдешь! — прорычал Макс и схватил меня за руку, но я так сильно дернулась, что он отпустил.
— Я не буду с тобой, Максим. Не буду.
— У тебя нет выхода. Ты не сможешь покинуть этот дом, — Максим достал пистолет из кармана куртки, тот самый, из которого я училась стрелять, — на колени!
— Что?..
— Я сказал, на колени, — отчеканил Макс, и я подчинилась.
Холодная сталь коснулась моего лба. До последнего момента я не верила, что Максим способен на такое! Еще совсем недавно не могла представить, что буду стоять на коленях перед мужчиной, которого люблю всем сердцем, в то время как он приставит к моей голове дуло пистолета. Он выстрелит. Я знаю. Выстрелит, если сейчас не сдамся, но я не могу. Не в этот раз.
— Таня, не заставляй меня собственными руками убивать нас двоих, — он говорил медленно, точно слова давались ему с трудом, но в ровном голосе слышалась сталь, — ты же понимаешь, что если выстрелю, сам не смогу жить дальше.
— Это только твой выбор. Я свой сделала.
— Почему? Ты же с самого начала знала, что я не прост. Знала, что на моих руках кровь. Знала, что я продолжу заниматься этим. Ты же любишь меня. Любишь, ведь так?
— Ты чудовище, Максим. Я всем сердцем проклинаю день, когда тебя встретила! Хочешь знать, люблю ли я тебя? Люблю. Больше жизни люблю, — горячая слеза покатилась по щеке, я старалась держаться с достоинством, но чувствовала: еще немного — и меня накроет истерика. Мне было страшно, как никогда. Это было ужаснее дней в плену, когда меня ежедневно избивали. Сейчас моя жизнь была в руках любимого человека.
— Да, я такой! Я — монстр, убийца, душегуб, но ты все равно моя и всегда будешь моей. Без тебя мне не жить, а умирать я не собираюсь.
— И что дальше, Максим? Сделаешь меня своей пленницей? Заставишь играть роль счастливой любовницы?
— Нет, сделаю тебя своей женой. Единомышленницей. Союзницей. Компаньоном.
— Никогда! — выплюнула я ему в лицо, — слышишь? Никогда я не стану твоей единомышленницей! Это невозможно. И знаешь, Макс, если ты сейчас не пустишь мне пулю в лоб, я не просто уйду от тебя, я расскажу, кто ты есть на самом деле.
— Способна на предательство? А как же твоя любовь… Знаешь, что со мной будет, если ты меня сдашь?
— Предательство… — я горько усмехнулась, отведя от него взгляд, — Максим, я люблю тебя сильнее собственной жизни. Но тут другое. Если поставить на одну чашу весов нас с тобой, а на другую жизни сотни людей, я не смогу сделать выбор в пользу самого дорогого человека. Мне придется все о тебе рассказать.
— Это чистое самоубийство, — с раздражением проговорил мой мужчина, продолжая держать меня на мушке.
— Плевать. Думаешь, мне есть, что терять? Я не смогу жить, если ты продолжишь свое дело! Каждый раз, когда я буду слышать, как гибнут люди — это будет на моей совести, потому что я не остановила тебя.
— Ты готова на такую жертву? Бессмысленно умереть, пытаясь спасти тех, кого даже не видела?
— Я не смогу жить, как ты. С руками по локоть в крови. Сколько семей ты разрушил? Боже мой! — меня стало трясти от воспоминаний, которые так живо всплывали в памяти: кровь, муки, смерть.
— Таня! Танечка, я прошу тебя! — он опустился на колени рядом и крепко прижал меня к себе, продолжая держать в руке заряженное оружие, — любимая, успокойся, прошу.
— Успокоиться?! — в истерике крикнула я и оттолкнула Макса, — как мне успокоиться, зная, что ты наделал?!
— Я. Тебя. Люблю, — процедил он, чеканя каждое слово, — у тебя нет выхода. Ты не уйдешь. Я не отпущу тебя. Если понадобится, я запру тебя в спальне, пока идея все рассказать не покинет твою милую головку.
— Лучше выстрели, — отрешенно проговорила я, — зачем ты забрал меня обратно? Почему не оставил в лесу? Все равно я не стану жить с тобой.
— Станешь, — прошипел он.
— Я убью себя, если этого не сделаешь ты.
— Я тебе не позволю. Пристегну к батарее или посажу в клетку. Не волнуйся. Кормить тебя буду, купать, трахать, как ты любишь. Просто не пущу никуда.
— И ты будешь так счастлив?
