— Дело в том, что твоей маме и дяде Славе нужно побыть вдвоем. Иногда взрослым это требуется, но мама по тебе все равно скучает. Ты — самое важное, что есть в ее жизни. А теперь кушай тортик.
Малышка молча подошла к детскому столику и принялась за сладость. Даже съев весь кусок, моя сладкоежка так и не повеселела. Тогда я предложила ей нарисовать подарки к возращению родителей. Мы договорились сделать как можно больше красивых картин, чтобы порадовать маму и папу, когда те вернутся.
Софи очень воодушевилась моей идеей. Наконец-то она переключилась от грустных мыслей на что-то другое, рисуя практически все свободное от занятий и прогулок время. С каждым рисунком у малышки выходило все лучше. В какой-то момент я попросила ее срисовать с одной из книг геометрические фигуры и не без удивления обнаружила, что ей удалось передать объем. Пусть ее детская ручка рисовала еще не так ровно, но если тренироваться, то она добьется успехов.
— Таня, а почему эти картинки такие красивые, а у меня так не получается? — спросила малышка как-то вечером, когда мы с ней перед сном рассматривали книгу по искусству.
— Милая, это рисовали взрослые художники. Они долго и много работали, а до этого учились рисовать. Когда они были такими, как ты, то у них тоже не все получалось.
— Мне нравится эта, — она ткнула пальчиком на репродукцию «Всадницы» Брюллова, — смотри, это ты на лошадке, это я, это Пончик, а это дедушкин Шарик, — малышка расписала всех участников картины.
— Да, мне тоже она нравится. Помню, когда увидела ее в Третьяковке, долго не могла оторвать от нее глаз.
— Ты ее видела не в книжке? — искренне удивилась Софи.
— Она висит в Третьяковской галерее в Москве. Там много разных красивых картин.
— А ты меня туда сводишь?
— Сводить в Третьяковку? Я поговорю с твоим папой об этом.
— Пожалуйста, Таня.
— Постараюсь.
Мне действительно захотелось сводить Софи в Третьяковскую галерею. Девочка так тянулась к искусству, что это стремление необходимо было поддерживать. Вот только вся проблема сводилась к Максиму. Он так переживает за безопасность дочери, что вполне может запретить нам выезжать из особняка. С другой стороны, через полтора года Софи пойдет в школу, и ей придется покидать дом.
Очередное будничное утро должно было начаться, как обычно, сборами Софи на завтрак. Но в этот раз что-то было по-другому. Я не могла понять, в чем причина, но точно чувствовала какую-то тревогу. Мое настроение передалось и девочке, поэтому завтрак прошел в напряженном молчании. Тишину разорвал телефонный звонок. Салим поднял трубку и, ничего не ответив, передал ее мне.
— Алло, — ответила я, но в трубке раздавалось лишь шипение, — я слушаю.
— Таня… — хриплый мужской голос казался незнакомым, но я точно знала, что это он.
— Максим…
— Папочка? — тут же подбежала Софи и начала просить у меня трубку.
— Таня, у вас все в порядке? — неожиданно строго спросил Максим.
— Да, все хорошо. Софи очень скучает. Поговорите с ней.
— Нет, — отрезал он и тут же разъединился.
— Папочка! Дай мне поговорить с ним!
Малышка уже вскарабкалась на столик, где стоял телефон, и начала вырывать у меня трубку. Я была так обескуражена нашим разговором, что не заметила, как крохе это удалось.
— Папа! — радостно крикнула она, а в ответ услышала лишь короткие гудки.
Вечером, когда я укладывала Софи спать, у моей маленькой девочки поднялась температура.
В детстве я часто болела: высокая температура, кашель, боль в горле. Единственным большим плюсом во всем этом было внимание родителей. Мама не отходила от меня ни на минуту, читала вслух детские книжки, смотрела со мной фильмы и развлекательные передачи. Папа меня баловал. Каждый вечер по пути с работы он покупал что-нибудь вкусненькое, а иногда еще приносил игрушки. Мне даже казалось, что когда я заболевала, моих родителей подменяли на других, более внимательных и заботливых. Я всегда думала, что только благодаря этому быстрее шла на поправку.
Малышка Софи температурила несколько дней подряд. Из Москвы мы вызвали доктора, который всегда лечил ее в случае болезни. Игорь Петрович Бассер, заслуженный педиатр, был высококлассным специалистом, но даже он стал волноваться о здоровье девочки. Он сказал, что у Софи серьезное инфекционное заболевание, прописал нам целую кучу лекарств и сам через день приезжал проверять ее состояние.
Моя крошка на поправку шла очень медленно. Стоило сбить температуру, как через пару часов она вновь начинала подниматься. Каждый день Софи просила сделать так, чтобы к ней вернулись родители, и каждый вечер засыпала со слезами на глазах.
Связаться с Максимом было невозможно. Я просила Владимира, Салима, Кирилла Степановича, но никто из них не знал, как выйти с боссом на связь. Как назло, исчезла и Люси. Если в первые дни своего отпуска она звонила дочке, то сейчас просто-напросто пропала. Я пыталась выяснить, в каком отеле она остановилась в Таиланде, но все было тщетно.
— Таня, хочу к мамочке, — тихо заплакала Софи.
— Милая, уже скоро она приедет. Подожди несколько деньков.
