— Покачай меня, — малышка подняла на меня свои большие грустные глаза, и мое сердце будто разорвалось на мелкие кусочки от той боли, что чувствовала девчушка.
Я села на кроватку Софи и взяла кроху на руки. Она прижалась ко мне, и я вновь почувствовала ее жар.
— Хочешь, спою тебе, чтобы ты скорее уснула?
— Да.
Напевая совсем не детские песни, я укачивала малышку, но она никак не могла уснуть, периодически заходясь кашлем. Тихо скрипнула дверь, и в детскую проник лучик света.
— Не спите? — шепнул Владимир, протискиваясь в полуоткрытую дверь, стараясь не пустить в комнату больше света, чем нужно.
— Никак не получается уснуть. Опять температурим.
— Ты совсем измотана, Танюш. Может, поспишь? А я побуду с принцессой.
— Я дождусь, пока она уснет. Спасибо, Володь.
Этот суровый на вид мужчина с момента, как Софи заболела, постоянно был рядом. Он искренне переживал за здоровье девочки. Так мы и сблизились. Если бы не он, мне пришлось бы куда сложнее. Только нас двоих Софи подпускала к себе. Ни Лиза, ни Василиса, ни даже Игнат Семенович не могли взбодрить малышку, хотя всегда были готовы прийти на помощь. Дедушка моей девочки даже на время переехал к нам. Я уступила ему свою спальню, а сама спала в детской. Так мы все время были с малышкой.
— Разрешишь побыть с вами?
— Конечно. Софи тоже не возражает, — утвердительно сказала я и взглянула на девочку, она легонько кивнула.
Очередная бессонная ночь клонилась к концу, когда нам, наконец, удалось укачать девочку. Я и правда чувствовала себя совершенно разбитой, поэтому оставила малышку на Владимира, а сама, пользуясь свободным временем, пошла в душ. В последние дни у меня не было времени на себя, поэтому выглядела я не лучшим образом: под глазами темные круги, нездоровая бледность, осунувшееся лицо. Но все это уже не волновало. Я забывала о косметике, платьях, прическах. Обо всем, кроме здоровья Софи.
Спать больше не хотелось, а вот голод дал о себе знать. Со вчерашнего обеда я ничего не ела, поэтому решила перекусить, а там, кто знает, может быть, и уснуть получится. На часах было всего шесть утра, но на кухне уже собрались Лиза, Василиса и Игнат Семенович. Болезнь Софи сказалась и на них. Особенно сдал старичок. Смотреть на него было тяжело.
— Танюш, ты чего так рано встала? — удивился он.
— Я и не ложилась.
— Ты изводишь себя. Это не дело! Сама заболеешь, — отчитала меня Василиса. Она так переживала за Софи, что даже перестала ссориться с Игнатом Семеновичем.
— Василиса, у нас есть что-нибудь покушать? Так хочу есть…
— Конечно, Танечка. Садись, сейчас все сделаю, — засуетилась женщина.
— Как Софи? — спросила Лиза, протягивая мне стакан сока.
— Уснула полчаса назад. С ней Владимир.
— Хороший парень, — заключил Игнат Семенович, — толковый.
Василиса поставила передо мной тарелку с горячим пюре и аппетитными котлетками. От аромата блюд желудок свело еще сильнее, и я тут же принялась за еду.
— Игнат Семенович, может быть, и вам покушать? — обратилась к нему кухарка.
— Спасибо, Василисушка. Что-то не хочется, — улыбнулся он и легко погладил ее ладонь, которую она тут же отдернула.
— Давайте хотя бы молочка?
— Только из твоих рук.
Василиса налила молоко в большую глиняную кружку и, не глядя мужчине в глаза, протянула ему. Игнат Семенович взял кружку так, что вновь будто случайно коснулся ее руки. Женщина зарделась в смущении. Болезнь малышки сблизила эту парочку. Было приятно наблюдать, что они вновь стали лучше общаться. Жаль только, что при таких грустных обстоятельствах.
— Игнат Семенович, вы сегодня останетесь у нас или пойдете к себе? — поинтересовалась Лизавета, чтобы как-то переключить внимание мужчины от кухарки.
— Дождусь, когда внучка проснется, и к себе. Нужно животинку мою покормить. Пончика с собой могу взять, чтобы вам не мешался.
— Он не мешается, тем более, что Софи про него может спросить, — возразила я.
— Ну, куда тебе еще с щенком возиться, — покачал головой Игнат Семенович.
Днем снова приехал доктор. На этот раз он прописал Софи еще и уколы. Малышка, услышав об этом, расплакалась. Мы с Лизой долго ее успокаивали, но Сонечка ни в какую не хотела подпускать к себе врача со шприцом.
— Софи, детка, это всего лишь укольчик, — обратился к ней врач, — нужно перетерпеть, чтобы пойти на поправку.
С трудом нам все же удалось позволить уколоть малышку. Она громко кричала, потому как укол оказался болезненным, но другого выхода у нас не было. Игорь Петрович объявил нам, что два раза в день необходимо вкалывать Софи по ампулке. Лиза сказала, что может делать это сама, так как имела подобный опыт, когда ее мать болела.
— Ну все, принцесса, кончай плакать, скоро станет лучше, — приговаривал доктор, поглаживая девочку по голове, — послезавтра я снова приеду тебя проведать. К этому времени ты поправишься.
— Спасибо вам, — поблагодарила я Игоря Петровича.
— Не за что, Татьяна. Я же слежу за Софушкой с ее рождения. Тем более, у самого внучка ее возраста. Проводите меня?
— Конечно. Лиз, последи за Софи.
— Не волнуйся, Танюш.
Мы спустились с Игорем Петровичем вниз, и он тут же посерьезнел.
