— Пойдем в мою спальню, — пытаясь отдышаться, сказал он, — ты не та, с кем можно на столе в кабинете.
— Отпустите меня…
— Со мной ты узнаешь, что такое настоящий мужчина. У тебя же был только Андрей. Не представляешь, как заводит твоя чистота.
Максим словно не слышал меня. Все, что я говорила, его не трогало. Он продолжал настаивать на нашей близости так, будто я уже дала свое согласие. При всей грубости, он был нежен. Как сложно было не поддаться желаниям. Отрезвляли только мысли о Софи, моей малышке, которая в бреду зовет родителей.
Пытаясь как-то вразумить Макса, я поймала его взгляд и только тогда заметила, как неестественно сильно расширены его зрачки. Мужчина был не просто пьян, он был под чем-то более серьезным. Это напугало больше всего. Если реакцию на алкоголь можно было бы предугадать, то с наркотиками все по-другому.
— Идем, — он снял меня с тумбочки и за руку потащил в гостиную, где беспардонно повалил на диван, — мне давно хотелось попробовать твои губы на вкус. Ты еще слаще, чем я думал. Таня, неужели я совсем не нравлюсь тебе?
— Пустите меня, Максим, — взмолилась я, отпихивая от себя обезумевшего мужчину, — вы не понимаете. Я пришла к вам из-за Софи. Ей плохо.
— Таня… Танечка…
— Вы слышите меня? Ваша дочь больна!
— Ты такая сладкая…
Наваливаясь на меня всем телом, он целовал подбородок, шею, ключицы, поднимаясь вверх, вновь мучил мои губы. Максим был не здесь, он не отдавал отчета в своих действиях, не видел моих слез, не слышал, что я говорила про его дочь.
— Какого?! Макс! Мать твою! — к нам подбежал неизвестно откуда взявшийся Владимир и практически скинул с меня босса, — ты что творишь? Совсем сбрендил?
Володя отпихнул Максима, после чего притянул меня к себе, заключая в объятья. Ища в нем защиты, я уткнулась в его широкую грудь.
— Ты хоть понимаешь, что чуть не сделал? Это Таня, наша Таня! А не одна из твоих шлюх!
— Понимаю, прекрасно понимаю, — отчеканил босс, — отдай ее мне. Ты помешал. Ей было хорошо.
— Ты в своем уме? Она вырывалась! Вся в слезах, просила тебя отпустить!
— Простите, мне нужно к девочке, — перебил нас Игорь Петрович, которого, судя по всему, и привел Владимир.
— Таня, иди к Софи, — ласково сказал Володя, погладив широкой ладонью мою щеку, — я подойду позже.
— Я не понимаю… — ошарашено проговорил Максим, глядя на удаляющегося Игоря Петровича, и, кажется, что-то стало проясняться в его голове. — Что, черт возьми, происходит? Что он тут делает? Что с принцессой?!
— Я пыталась вам сказать, Максим.
— Таня, что с моей дочерью?
— Макс, успокойся, идем и поговорим, — Владимир схватил босса за плечи и стал толкать его в сторону кабинета.
— Я пойду к дочери.
— Нет! — решительно заявила я, — Володя, не пускай его к Софи. В таком состоянии ему нельзя к ребенку.
— Знаю, — кивнул мне охранник, — я прослежу за ним, а ты поднимись в детскую.
Стараясь не оглядываться на босса, я побежала к лестнице, будучи уверенной, что Максим сейчас взорвется и накричит на Владимира, но этого не произошло. Остановившись на верхних ступенях, я прислушалась, однако все было тихо. Как странно… Я направилась дальше и, как только вошла в детскую, все произошедшее вмиг потеряло значение. На кровати без сознания под капельницей лежала измученная малышка, рядом сидела Лиза с глазами на мокром месте, а встревоженный Игорь Петрович стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Стало ясно: все очень плохо.
Эта ночь была мучительно долгой; казалось, она никогда не кончится. У малышки Софи началась серьезная лихорадка, только благодаря капельнице удалось сбить жар, и девочка смогла спокойно уснуть. Все это время я ни на минуту не отходила от нее. Игорь Петрович ушел, как только опасность миновала. По просьбе Владимира он спустился вниз, чтобы помочь успокоить Максима. Лизу я отправила спать, договорившись, что когда она отдохнет, то сменит меня на посту рядом с Софи, если потребуется. Устроившись в кресле, я не сводила глаз с моей девочки. Тревожило странное ощущение, что стоит отвернуться, как крохе снова станет хуже.
Когда стрелки часов перевалили за полночь, в комнату тихо постучали. Я не сомневалась, что это Владимир. Было неловко перед ним за ту сцену в гостиной, но не впустить его я не могла.
— Как принцесса? — учтиво поинтересовался Володя, присаживаясь на корточки рядом со мной.
— Лучше. Сейчас у нее спокойный сон.
— А как ты? — нерешительно спросил он, и я поняла, что не одной мне неловко.
— Нормально, — я слабо улыбнулась мужчине.
— Он не сделал тебе больно?
— Нет. Все в порядке. Давай не будем об этом?
— Танюш, понимаю, что мои слова покажутся тебе странными, но ты должна простить Максима за это.
— Что?!
— Ты же сама видела, что он был неадекватен. Макс не понимал, что делает.
— Я это заметила. Но я только хотела сказать ему про Софи, — я посмотрела на хмурого Владимира, — только не говори, что считаешь меня виноватой! Знаю, я сама нарвалась, но не могла не пойти к нему, когда его дочери было так плохо.
