– Кто ты, чёрт возьми, кто? – крепко зажмурившись, бормотала она, сжимая руками виски. – Покажись!
Ничего не получалось, зато спина, плотно прижатая к двери, получила мощный толчок, от которого девушка кубарем выкатилась на самую середину комнаты.
– Ого! – потирая бока, прошептала Анна. – Тебе не нравится? – Она нахмурилась: – Ты чувствуешь мои мысли! Вот дрянь!
Девушка с досады стукнула кулаком по полу и замерла, не сводя глаз с замочной скважины. Из маленькой, черной дырочки сочилась какая-то субстанция, похожая на густую черную смолу. Под дверью уже успела натечь лужица приличных размеров. Смола на полу шевелилась и двигалась, как живая, медленно подбираясь к пленнице.
Анна сощурилась, разглядывая непонятное вещество, и ей на мгновение стало дурно. Это была не смола, нет! Глянцевый блеск создавали хитиновые покровы тысячи насекомых!
Пауки!
Шустро перебирая лапками, они стекали по деревянной створке вниз, некоторое время копошились под дверью и затем устремлялись в ее сторону, будто направляемые чьим-то приказом. Паучки были мелкие и по отдельности совершенно нестрашные, но армия в миллион голов внушала ужас. Те, что уже скопились на полу, неожиданно перестроились «свиньей» и перли на Анну.
– Мама, – прошептала она, пытаясь отодвинуться. Передний фланг паучьей армии уже подобрался вплотную к ее брюкам. Лужица под дверью уже разрослась до целого озера и Анна всерьез боялась захлебнуться в этой «живой» воде.
– Как говаривал незабвенный Остап: «вечер перестает быть томным», – пробормотала девушка, медленно поднимаясь и занося ногу для решительного удара. Она готовилась принять бой.
У ведьм существует проблема – они никогда не бегут от того, что по-настоящему ненавидят. Анна терпеть не могла пауков, а они окружали ее со всех сторон: ползли по ногам, забирались под рубашку, щекотали мохнатыми лапами голую шею. Визжа от отвращения, девушка завертелась волчком, пытаясь стряхнуть с себя насекомых, но их было слишком много. Волосы у нее на голове шевелились от копошащихся в них мерзких тварей, всё тело зудело и чесалось. Она перестала кричать, так как пауки норовили забраться в рот.
Мотая головой, Анна прижала к лицу ладони и попыталась взять себя в руки. Она уже поняла, что давить насекомых бесполезно: на место сотни убитых приползут десять тысяч новобранцев. Замок так стар, что этой нечисти тут – хоть жопой жуй. Единственный способ остановить их – уничтожить того, кто натравил их на нее. Но кто это? Она до сих пор этого не знала. Все ее попытки проникнуть в мозг противника потерпели неудачу. Но она все еще пыталась, хотя отдавала себе отчет, насколько опасен этот таинственный мозг. Техника безопасности колдовства предупреждала: присутствие ведьмы в некоторых мозгах приводит к тому, что никто не скажет наверняка, кто вернется обратно. Не факт, что это по-прежнему будешь ты. Но другого выхода не оставалось и Анне пришлось рискнуть.
«Глаза-зеркало души», – припомнилось ей расхожее выражение, и девушка невольно усмехнулась. Вот они, ворота! Я не могу увидеть тебя снаружи, но уж внутри-то похозяйничаю.
Анна отчетливо представила желтый глаз и скользнула в прорезь зрачка, словно сквозь неплотно прикрытую штору. Очертания предметов вокруг нее расплылись, затем исчезли вовсе. Она будто угодила в зловонное болото. Черепушка Свена по сравнению с этим скоплением черной слизи теперь казалась Ривьерой. Анна очутилась в кромешной тьме. Это была не просто темнота – абсолютный мрак преисподней! Здесь не было ни мыслей, ни желаний, ни воспоминаний-ни-че-го! Припекало. Девушка кожей чувствовала жар, будто поблизости бушевал пожар. Адское пекло! Это было невыносимо. Казалось, кожа на ее руках покрывается волдырями и вот-вот лопнет.
Анна стиснула зубы, уговаривая себя потерпеть. И не напрасно! Из мрака, окружающего её, начали проступать неясные очертания. Они становились отчетливее. Они приближались. Наконец, девушка смогла разглядеть видение: это была… она сама! Десятки ее копий все быстрее кружили вокруг, будто на дьявольской карусели. Анну затошнило, мысли путались, она уже не была так уверена в том, что существует. Может, она одна из них? Бесплотный образ в чертовом хороводе?
Отражения высасывали из нее энергию, лишая собственной воли. Она начала забывать, чего хочет на самом деле. Какой в этом смысл? Бесконечное кружение затягивало, на губах колдуньи играла блаженная улыбка. Тело сделалось легким, почти невесомым. Да и было ли у нее когда-нибудь тело?
Последним усилием воли, краешком угасающего сознания, Анна попыталась удержаться на краю. Точнее, слабо ворохнулась в окутывающей ее паутине. Она собрала всю свою волю, почти уже не подчиняющуюся ей, всю силу, которая таилась внутри нее и попыталась разрушить наваждение.
Это напоминало взрыв! Ослепительная вспышка озарила темноту. Изображения рассыпались на тысячу острых осколков, брызнули во все стороны, будто разбитое стекло. Мозг пронзила острая боль. Анна громко закричала.
