В воздухе висела густая взвесь из дождевых капель, так что Анна не сразу заметила во дворе какое-то шевеление. Скрюченная щуплая фигурка копошилась возле колодца. Присмотревшись, девушка поняла, что человек увлеченно катает с насыпи круглые белые камешки, похожие на шары для боулинга. Должно быть, какая-то местная игра, вроде русской Красной Горки на пасху, только в нашем случае с пригорка катали крашеные яйца.
Со своего места Анна никак не могла разглядеть, кто скрывается под просторным плащом. Что, если это Ники? Распугав птичью стаю, девушка бросилась к выходу.
Боясь опоздать, девушка выбежала во двор. Слава богу, человечек в плаще по-прежнему играл в свою игру, не замечая ничего вокруг. Он даже не обернулся, услышав топот ног бегущей к нему Анны. Подбегая, она уже знала, что это не Ник, но все равно окликнула человечка. Он стал медленно поворачиваться, прижимая к себе белую игрушку, и Анна с опозданием сообразила, что в руках у него… человеческий череп.
– Где ты это взяла?! – воскликнула девушка громко.
Напуганная криком Пирошка шустро отползла в лопухи. Второй череп остался лежать на куче песка, поблескивая отполированными костями. Преодолевая отвращение, девушка дотронулась до останков рукой. Никаких сомнений – череп был настоящим! Пирошка протестующее замычала в своем укрытии. Анна оглянулась: блестящий обиженный глаз пристально следил за ней из густых зарослей.
– Выходи, чего уж там, – вздохнула она.
Лопухи не шелохнулись.
– Пирошка, вылезай! Я не стану ругать тебя, обещаю.
Толстые сочные стебли раздвинулись, наружу высунулась взлохмаченная голова. Капюшон соскользнул с нее, и редкие белоснежные космы торчали во все стороны. Сморщенное личико выражало глубокую обиду, глаза испуганно моргали.
– Отдай! – Потребовала старушонка и протянула морщинистую лапку. – Мое! – Добавила она для наглядности.
– Откуда у тебя человеческие кости?
– Моя голова! – повторила старая ведьма.
– Это вряд ли, – не согласилась Анна. – Твоя черепушка пока что на месте, а вот эти две вряд ли найдут своих хозяев.
– Дай, дай, дай, – заканючила сумасшедшая, продолжая тянуть вперед растопыренную пятерню с давно не стрижеными ногтями.
– Обойдешься! – Анна решительно спрятала добычу за спину. – Черепушка – не игрушка, тьфу, я хотела сказать, что играть останками – форменный вандализм, хотя ты вряд ли понимаешь, о чем я. Нехорошо! – повторила она отчетливо.
– Хорошо! – уперлась старушка. – Дай!!
– Да отвяжись ты!
Пирошка притихла. Она понимала, что силой «игрушку» не вернуть и решила прибегнуть к хитрости. Зря полагают, что психи такие уж беспомощные, по изворотливости ума они дадут сто очков вперед любому нормальному.
– Если отдашь, покажу, где другие, – предложила она сделку.
– Так это еще не все? – ахнула Анна.
– Нет, нет, – заулыбалась сумасшедшая. – Там еще много. Ты сможешь взять себе, сколько хочешь.
– Заманчивая перспектива, – вздохнула девушка. – Ладно, показывай, где твой тайник.
Пирошка хитро прищурилась и протянула ладошку:
– Сперва верни.
– Щас! Веди давай, а то нажалуюсь твоей племяннице. Она посадит тебя под замок и лишит сладкого. Господи, что я говорю?!
Но Пирошка восприняла угрозу всерьез. Ворча себе под нос, она резко повернула направо и засеменила к забору. Анна, держа в каждой руке по черепу, двинулась следом.
Ни разу не отклонившись от курса, сумасшедшая довела ее до прогнившей доски, едва держащейся на ржавом гвозде, ловко отодвинула ее в сторону и юркнула в узкую щель. Анна с трудом протиснулась следом, оставив на гвозде значительную часть рукава.
По ту сторону забора царила буйная растительность не самого дружелюбного вида. Основную часть составляли крапива да репьи. Между высоких, в человеческий рост, зарослей вилась едва заметная тропинка. Пирошка быстро скрылась из вида. Только шуршание впереди и колышущиеся метелки бурьяна указывали нужное направление. В этих импровизированных джунглях сильно парило, остро пахло травой, тысячелистником и прелым деревом.
Тропка пошла под уклон. Из-под земли тут и там выпирали корни деревьев, похожие на чьи-то высохшие мощи. Анна даже не догадывалась, куда ведет ее сумасшедшая. Нависшие над головой сумрачные кроны деревьев, сквозь которые лилась вода, мешали ориентироваться.
Анна устала, промокла и проголодалась. Она споткнулась, едва не упав, потом еще раз. Ноги разъезжались на мокрой траве, ей пришлось замедлить шаг. Она полностью выдохлась.
Вдруг впереди раздался громкий вскрик, короткий, как будто чуть придушенный возглас, резко оборвавшийся на самой высокой ноте. Забыв об усталости, Анна неуклюже побежала вперед, закрываясь от хлестких веток лещины. Неожиданно заросли кончились, девушка вывалилась на раздолбанную колею заброшенной дороги и тут же увязла по щиколотку в жидкой грязи. «Теперь уж точно можно выбросить и обувь, – констатировала она со странным удовлетворением. – Никакие народные средства не смогут вернуть кроссовкам пристойный вид».
