Тот, у кого не было хорошей лошади, должен был скрыться в канаве или за стеной вместе с перепуганными женщинами. Не раз я видел, как бедные, охваченные страхом женщины держат на руках плачущих детей и ищут укрытия возле своих домов во время сражения. Это – действительно трагическая картина! – мы мужчины, с оружием в руках, не способны защитить их! Нас охватило чувство глубокого стыда. Эти самые женщины только накануне призывали на нас благословение Бога, и теперь они кричали нам, чтобы мы поторопились, или будем окружены.
Мы скакали галопом в течение получаса – по Магалисбергу, между Витватерсрандом и скалами меньшего размера, в то время как слева враг спускался и стрелял в нас. Ватербергцы и Зоутпансбергцы, которые позже нас заметили, что нас окружают, все попали в плен, не сумев пробиться. Среди нас, к счастью, был только один убитый.
В Манхарене, на копье, мы остановились, но к вечеру должны были продолжить отступать.
Коммандо Бейерса двигалось в направлении Гатсранда, но должно было повернуться к Свартруггенсу, около Растенбурга, когда достигло фермы Моддерсфонтейн, где мы отмечали Рождество. Враг наседал нам на пятки и не давал нам покоя, поэтому мы часто должны были торопиться, чтобы не быть окруженными или отрезанными. Через несколько дней мы добрались до фермы Влакхьек. Мы встали лагерем около маленького ручья, и оттуда разошлись по другим фермам в поисках первых фруктов этого сезона.
Накануне нового года коммандо генерала Бейерса двигалось по дороге на Крюгерсдорп. Фургоны, запряженные волами, остались позади, что мешало нам двигаться с нужной скоростью. Бюргеры все еще стремились атаковать Крюгерсдорп, и накануне нового года, поскольку мы быстро двигались в направлении города, наши сердца согревала мысль о неудаче Джеймсона, когда он пять лет назад шел по той же дороге во время своего печально известного рейда. Все мы надеялись добавить бессмертную страницу к анналам нашей истории на следующий Новый год. Но нашим надеждам не суждено было сбыться. За рейд Джеймсона мы не отомстили, а вместо этого тихо и мирно отметили новый год в Кифербалте, на ферме Преториуса, где у нас была говядина, кукурузная каша и свежие фрукты.
Всякий раз, когда мы приезжали на ферму, мы ели много свежих фруктов, чтобы разнообразить свою диету. Иной раз это плохо заканчивалось, но в тот раз все обошлось хорошо. Пока мы шли мимо Зварткопа по Крокодайл-Ривер в сторону железной дороги, нам стало ясно, что в ближайшее время шансов атаковать Крюгерсдорп нет, во всяком случае, пока Бейерс не изменит свои планы. Мы были уверены, что в этом состояло его намерение, и некоторые офицеры говорили об этом в открытую, так что ни для кого это секретом не было.
Наш способный фельдкорнет Крюгер остался позади в Зварткопе собирать бюргеров из Крюгерсдорпа. Потому что генералы хотели собрать маленькие группы бюргеров в большой отряд для некоего дела. Мы поступили в распоряжение фельдкорнета Клаассена под Крюгерсдорпом.
Рядом с Хекпоортом, поскольку мы поселились в лагере в Дварсфлейi, мы напали на караван врага в долине, и захватили его почти весь прежде, чем враги успели укрепиться. Я там не присутствовал, так что не могу описать этого сражения. После тяжелого похода, который продолжился больше чем целая ночь, мы пересекли рельсы между Каалфонтейном и станцией Зуурфонтейн, как раз перед восходом солнца, в середине января. Мы захватили несколько охранников, которые, казалось, не знали ничего о наших передвижениях. Почему генерал Бейерс не захватил одну или обе станции, тем же утром – мы так и не узнали, потому что двигались мы очень быстро. Нельзя предположить, что он решил, что мы очень устали, потому что не прошло и двадцати минут, как мы дошли до фермы, а он уже приказал, чтобы часть нашего отряда повернула налево и напала на станцию Каалфонтейн.
Наш капрал не желал загнать до смерти нас и наших лошадей, поэтому мы сперва позавтракали. Но, когда наше орудие начало реветь и капрал Ботман, который все еще хромал из-за раны, поехал прочь, ничего не говоря, в своей манере, в нас проснулась совесть и несколько человек последовали за ним. Мой брат, у лошади которого была натерта спина, оставался в лагере с остальной частью бюргеров.
