Уже к 25 октября (7 ноября) Военно-революционный комитет Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, работающий под председательством левого социалиста-революционера П.Е. Лазимира, установил непрерывное тесную связь с районными советами и войсковыми частями гарнизонов Петрограда и окрестностей; в связи с тем, что штаб Петроградского военного округа в ночь на 22-е октября отказался признавать Военно-Революционный Комитет и вести работу совместно с представителями Солдатской Секции Совета, в части гарнизона Петрограда и окрестностей разослал директиву, в которой утверждалось, что «никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные Военно-Революционным Комитетом, недействительны» [154]; в интересах защиты революции и ее завоеваний от покушений со стороны контрреволюции, ВРК во все воинские части, особо важные учреждения и склады столицы и окрестностей назначил комиссаров [155]. В общем, работа кипела.
И вот, наступило утро – 25 октября 1917 года!
Газета РСДРП «Рабочий путь» вышла с крупным заголовком: «Вся власть – Советам Рабочих, Солдат и Крестьян! Мира! Хлеба! Земли!». Министр-председатель Временного правительства А.Ф. Керенский в сером, добротном драповом пальто на американском автомобиле класса люкс «Pierce-Arrow», в сопровождении второй машины марки «Renault» с американским флажком на радиаторе, которую «одолжил» его адъютант у посольства США, поспешно убывает из Петрограда курсом на Гатчину – навстречу войскам Северного фронта, идущим, как он ошибочно полагал, на защиту столицы. А к этому времени Военно-революционному комитету уже были подчинены и политически, и организационно военнослужащие Петроградского военного округа. В руках восставших находились Главпочтамт, Телеграфное агентство, телефонная станция, типографии крупнейших газет, Центральная электростанция, Госбанк, вокзалы, здание штаба округа. Уже была налажена оборона мостов и всех переправ на Выборгскую сторону, взяты под охрану заводы и склады… Решены вопросы транспорта, продовольствия и вооружения рабочего класса города… Было направлено по телеграфу и через связных во все воинские части гарнизона и на корабли Балтийского флота «Предписание № 1» – привести войска в боевую готовность…
Таким образом, план, изложенный В.И. Лениным 8 (21) октября 1917 г. в статье «Советы постороннего», к утру 25-го был, фактически, реализован. Остался пустяк – войти в Зимний дворец. Но тут-то вот дело вдруг и застопорилось?!..
Ленин в «Письме членам ЦК»: «Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно. <…> …ждать нельзя. Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство» [156].
План, таким образом, предусматривает арест Временного правительства с 24-го на 25-е. Иначе – «смерти подобно».
И что? Уже утро. Председатель Керенский на двух машинах беспрепятственно убывает из города. И дело – к обеду. Но… невзирая на то, что «промедление в восстании смерти подобно», на Дворцовой площади еще конь не валялся – никаких событий! Только редкие пикеты ВРК…
Почему же?
А не потому ли, подумал я, что в этих событиях попросту некому было участвовать?
Нет, кой-какими силами Смольный, конечно же, располагал, но, и это очевидно, располагал силами не настолько достаточными, чтобы идти на штурм дворца, имеющего 1 084 комнаты, 1 476 окон и 117 лестниц (включая потайные), дворца, перед которым, если не считать гранитную, 26-метровую Александровскую колонну, пустая, – легко простреливаемая территория, равная 5 гектарам.
А велика ли была та сила, что затаилась в Зимнем дворце в ожидании неожиданного штурма, который анонсировали Каменев и Зиновьев?
Очевидно шибко не велика сила та была, коль аж первое лицо государства – А.Ф. Керенский, не посмевший кому-либо передоверить миссию спасения России, миссию наивысочайшего пошиба, самолично двинул в сторону фронта дабы поторопить, сколь сможется невесть где подзастрявшие в дороге войска, полуидущие на подмогу. Очевидно, так и не смогло со всего Петрограда собрать Временное правительство охочих постоять за «государственную власть, установленную народом». Уж на что казаки – всегда порадеть гораздые на благо Отечества и лиц, властью облаченных, которые не скупо оплачивали услуги душителей народа, так ведь и тех, как ветром сдуло.
Кто ж остался?
1. Обманом (якобы, для проведения парада), завлеченная 2-я рота 1-го Петроградского женского батальона – 137 человек [157].
2. Юнкера – молодые люди, обученные танцам, фехтованию и гимнастике, владеющие двумя иностранными языками, имеющие повышенное чувство долга, чести и собственного достоинства, но… не обстрелянные, и к тому же плохо соображавшие, что же на самом-то деле происходит в России. Их численность по мнению русского историка С.П. Мельгунова (1880–1956) составляла 2–3 роты [158].
3. «40 инвалидов георгиевских кавалеров во главе с капитаном на протезах…» [159].
