В конце туннеля света нет полностью

Ну, не так, чтобы уж все и сразу. Ведь сколько В.И. Ленин был вынужден и тщетно взывать к разуму, и не только к разуму своих сотоварищей, одни из которых считали, что в феврале произошла, как и положено, революция буржуазная, а к социалистической страна еще не готова, другие же заявляли, что нет ресурсов – оружия и войск, третьи вообще предлагали дождаться созыва Учредительного собрания, а уж потом…

29 сентября 1917 года В.И. Ленин, пребывающий в отчаянии, вынужден был не только написать очередную статью – «Кризис назрел», но и заявить о своем выходе из ЦК: «Не взять власти теперь, “ждать”, болтать в ЦИК, ограничиться “борьбой за орган” (Совета), “борьбой за съезд” значит погубить революцию.

Видя, что ЦК оставил даже без ответа мои настояния в этом духе с начала Демократического совещания, что Центральный Орган вычеркивает из моих статей указания на такие вопиющие ошибки большевиков, как позорное решение участвовать в предпарламенте, как предоставление места меньшевикам в Президиуме Совета и т. д., и т. д. – видя это, я должен усмотреть тут “тонкий” намек на нежелание ЦК даже обсудить этот вопрос, тонкий намек на зажимание рта, и на предложение мне удалиться.

Мне приходится подать прошение о выходе из ЦК, что я и делаю, и оставить за собой свободу агитации в низах партии и на съезде партии.

Ибо мое крайнее убеждение, что, если мы будем “ждать” съезда Советов и упустим момент теперь, мы губим революцию» [148].

В архивах мы не находим свидетельств того, как отреагировали соратники-однопартийцы на демарш Владимира Ильича, но все же на заседании 10 октября 1917 г. Центральный Комитет РСДРП(б), наконец-то, признал, что «вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело» [149]. (Только двое – Л.Б. Каменев и Г.Е. Зиновьев были против).

16 октября 1917 года пленумом Петросовета, вопреки фракции социалистов-революционеров, и после бурной речи Л.Д. Троцкого, резолюция о создании Военно-революционного комитета при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, озвученная председателем солдатской секции П.Е. Лазимиром, была принята [150]. Без прений. При голосах: 283 – за, 1 – против, 23 – воздержались. Вскоре, при Военно-революционном комитете было создано постоянное Гарнизонное совещание, состоящее «из полковых комитетов, которые, руководя повседневной жизнью своих частей, являлись “цеховым”, практическим, наиболее непосредственным их представительством» [151].

В этот же день – 16 октября 1917 г. – на заседании Центрального Комитета РСДРП(б), проходившего под председательством В.И. Ленина, было принято постановление: «ЦК организует Военно-революционный центр в следующем составе: Свердлов, Сталин, Бубнов, Урицкий и Дзержинский. Этот центр входит в состав революционного Советского комитета» [152].

Обратим особое внимание: ВРЦ входит в состав революционного Советского комитета! Здесь мы видим, что РСДРП(б) еще не руководит Петросоветом, а входит в Петросовет, как и ВРК, для подготовки вооруженного восстания с целью свержения Временного правительства, ликвидации в стране состояния двоевластия. Вместе с тем, поскольку во главе Петросовета с 25 сентября (8 октября) находился большевик Л.Д. Троцкий, то так уж и выходило, что именно ему, члену партии и были вручены Историей нити управления предстоящими событиями, именно ему по ленинскому плану и выпало осуществлять операцию низложения власти Временного правительства.

Кстати, весьма интересный документ был написан Лениным всего за сутки до штурма Зимнего дворца – вечером 24 октября. В «Письме членам ЦК», он, в частности, уведомлял своих сотоварищей: «Кто должен взять власть?

Это сейчас неважно: пусть ее возьмет Военно-революционный комитет “или другое учреждение”, которое заявит, что сдаст власть только истинным представителям интересов народа, интересов армии (предложение мира тотчас), интересов крестьян (землю взять должно тотчас, отменить частную собственность), интересов голодных» [153].

В высшей степени показательные строки! Они самым убедительным образом показывают, что не власти жаждал большевистский вождь, не удовлетворения своего персонального тщеславия, но того, чтобы в стране власть принадлежала «учреждению», которое являлось бы истинным представителем интересов народа, армии, крестьян. Жаль только, что очень скоро под интересами вышеотмеченных субъектов стали пониматься лишь те интересы, и удовлетворяться лишь те интересы, которые не противоречили идейно-классовым представлениям большевистского руководства.