Вызов Матвея Ивановича в штаб бригады имел непосредственное отношение к начинавшейся боевой операции по разгрому вражеского гарнизона в бывшем районном центре Дедовичи — крупном железнодорожном поселке на магистрали Ленинград — Витебск. И хотя Пятая бригада к Дедовичам не шла — удар наносила Вторая бригада Васильева — Орлова, — ей отводилось в общем плане операции свое определенное место — она должна была быть в полной боевой готовности.
Именно поэтому Шурыгин, вызвав Тимохина в штаб, в деревню Яблоновку, и оставив его здесь, сам отправился в объезд по отрядам — еще раз проверить их состояние, дислокацию, готовность к выполнению любого из возможных заданий, настроение людей.
Приближалась 24-я годовщина Красной Армии…
Командир 603-го карательного батальона подполковник Шмидт, батальон которого составлял основное ядро дедовичского гарнизона, вместе с комендантом гауптманом Шмелингом и бургомистром Грюнвальдом основательно укрепили пристанционный поселок: вокруг него были выстроены блиндажи из рельсов и бревен в два наката, сооружены ледяные валы из снега и дров, залитых водой. У дорог Шмидт приказал вкопать несколько танков, все подходы опоясать проволочными заграждениями.
Партизаны обо всем этом знали: разведчики и подпольщики доставили ценные сведения о системе вражеской обороны. Операция «Юбилей» проводилась точно по разработанному и утвержденному плану. Отряды партизан Второй бригады ударили с северо-западной стороны, откуда фашисты их не ждали. Туманная ночь позволила скрытно приблизиться к поселку, внезапно ворваться в него и завязать уличные бои.
Однако несмотря на то что партизаны уже в первые часы схватки взорвали мост через Шелонь, овладели веревочкой фабрикой, пакгаузами, водонапорной башней и проникли в центр поселка, гитлеровские радисты все же успели бросить в эфир сигнал: «Тревога! Партизаны атакуют, срочно шлите подкрепления!»
…Наступило утро. Бой затихал. В Ленинград и Валдай полетела радостная весть: операция завершена, уничтожено более шестисот гитлеровцев, несколько складов, огневые точки; полностью разрушено станционное хозяйство, дорога выведена из строя. Захвачены большие трофеи.
Это был партизанский подарок ко Дню Красной Армии.
Подкрепление к Дедовичам так и не прошло: вражеская колонна, наткнувшись на партизанский заслон отряда «Грозный», скрылась в неизвестном направлении.
Куда скрылись каратели? Где они вынырнут вновь? Ответа на этот вопрос пока не было ни у полкового комиссара Асмолова, ни у комбрига-2 Васильева.
Ждать? Не в их правилах. Наоборот, искать и находить, первыми нападать и побеждать — такой тактики придерживались Алексей Никитович Асмолов и Николай Григорьевич Васильев. И она уже не раз оправдывала себя.
Написав что-то на блокнотном листке и сложив его треугольником, Асмолов спросил вошедшего связного:
— В Яблоновку дорогу прямиком знаешь?
— Сызмальства в этих краях, товарищ полковой комиссар. С батей-агрономом хаживал.
— Добре. Тогда скачи галопом. Вручи лично Шурыгину или Тимохину. Ясно?
— Так точно! Ясно.
Комбриг-5 тем временем заканчивал объезд отрядов, находившихся в боевой готовности. Вернувшись в Яблоновку, он стал писать заметку в «Боевой листок». За этим занятием и застал его связной штаба Второй бригады.
«Воронову, Дновскому, — прочитал Шурыгин. — Между Заречьем и Яссками появился неустановленной численности отряд противника. Примите все меры к его поиску и уничтожению. Валдайский».
Воронов, Дновский, Валдайский — псевдонимы Шурыгина, Тимохина, Асмолова.
— По-моему, выходит, Матвей Иванович, — заметил Шурыгин, обращаясь к приехавшему из деревни Изобной комиссару, — нам придется продолжить «Юбилей». Как думаешь?
— Думай не думай — сто рублей не деньги, сотня фашистов не клад, — усмехнулся Тимохин и уже серьезно добавил: — Найдем, не уйдут!
Своеобразная создалась обстановка: каратели усиленно рыскали в поисках партизан, а те, в свою очередь, сами решили двинуться навстречу гитлеровцам. Важно было первыми обнаружить противника и нанести ему удар. В такой ситуации успех дела могли решить прежде всего те, кого справедливо называли: «Глаза и уши соединения».
Александр Никитин и его пятнадцать лучших разведчиков тотчас же выехали на поиск. В дровнях, под сеном, спрятали на всякий случай шинели с отличительными повязками полицейских.
— При таком гнусном маскараде где-нибудь и свои поколотить могут, — сказал Николай Космачев.
— Ты суди-суди, да повыше, как говорят, сапога, — образно ответил Никитин. — Чудеса, знаешь, на войне разные встречаются. А в нашем хозяйстве и эта шкура может пригодиться. Запас карман не ест, — слыхал небось?
— Слыхал. А все равно тошно, Александр Макарыч, в такую дрянь рядиться…
