— Николай, сними своих часовых, возьми раненого Кочнева — и вон туда! — Никитин показал Петрову на ближний от дома стог сена. — Укройся и наблюдай. Попробуем взять живьем. Мы с Ваней поиграем в «белорукавников».
Обоз медленно приближался. Лысенко и Никитин — он тоже надел полицейскую шинель — отчетливо видели из окна ездовых, полицаев и одного солдата. Приготовились к встрече. Но враги, не доезжая до деревни, свернули с дороги и по снежной целине направились прямо к стогу, где находилась группа Петрова.
— Пора. Выходим, Ваня.
Наверное, так бывает с каждым: сердце, кажется, вдруг останавливается, хотя бьется учащеннее, чем раньше; забывается обо всем — о себе и грозящей опасности, о голоде и мучающей тебя болезни, даже о любимом человеке. Так было сейчас и с разведчиками.
Подавив внутреннее волнение, Александр Макарович крикнул с крыльца:
— Никак в Тюрикове сено вышло? Или пану перин мало?
— Кто его знает, — ответил ездовой. — Послал обер-ефрейтор — вот и едем.
— А чего нам смены долго нету? — продолжил «игру» Лысенко.
— Кто поставил — у того и спроси. Наше дело — ездовое. А этот, — он кивнул в сторону полусонного немецкого солдата, — ни бельмеса по-русски не понимает.
— Второй раз приедешь — захвати шнапсу. Холод тут собачий.
— Не жди. Спать будем.
Никитин и Лысенко приближались к дровням. Петров с затаенным дыханием наблюдал за ними из-за стога. Он ждал команды.
— Спать, говоришь, будешь? — Никитин, поймав взгляд Петрова, смачно выругался, резанув воздух правой рукой.
— Брось похабель нести — чай, на службе, — лениво ответили с подводы.
— Ни с места! Бросай оружие! — Петров и его группа мгновенно выскочили из своей засады.
Захваченные врасплох немецкий солдат и его помощники были быстро обезоружены и связаны. Гитлеровец, с ужасом глядя на партизан, лопотал: «Нахтгешпенстер («ночные призраки»). О майн гот…»
Разведчики на санях двинулись на соединение с ударной группой бригады — отрядом «Боевой».
— Право, не ожидали такого улова, Макарыч. Поздравляем! — обнимали друзья Никитина и Петрова.
Допрашивали захваченных порознь, но их показания совпадали полностью. Действительно, каратели в Тюрикове — те, что скрылись из-под Яссок. Их около четырехсот человек.
— А как будете возвращаться обратно, господа, если мы вас отпустим? — не без умысла спросил Никитин.
«Господа» оживились. Переглянулись.
— Скажем, что сено гнилое, хорошего не нашли, — ответил старший из них, так и не учуяв подвоха.
— В темноте часовой и подстрелить может — за бандитов примет.
— Не примет. Пароль знаем на сутки.
Этого только и ждали партизаны.
— Какой? — спросил знавший немецкий язык Александр Андреевич Павлов.
— Пан Шпицкий.
— Отзыв?
— Шпрее.
— Что означает «Шпицкий»?
— Фамилия командира головного карательного отряда.
— Штаб где?
— В школе. Напротив — караульное помещение.
— Кем в отряде Федор?
— Гришаев, что ли?.. Командир особой карательной группы. В фельдфебелях ходит. Зверствует люто. У начальства расположением пользуется.
Немедленно обо всем сообщили в штаб бригады, по-прежнему находившийся под охраной отряда «Храбрый» в деревне Яблоновке. Шурыгин тотчас же прислал связного.
«По согласованию с Васильевым и Асмоловым, операция поручается вам. Действуйте немедленно, по обстановке. Карателей не упустить! В операцию ввести «Боевой» и «Вперед»; «Дружный» будет выдвинут в заслон — по берегу реки Северки, у Чернева, на случай необходимости флангового удара. Воронов».
Командование отрядов «Боевой» и «Вперед» собралось на свой военный совет и решило на этот раз не окружать карательный отряд. Зачем пробираться к вражескому гарнизону по глубоким снегам, терять людей под вражеским огнем? Нет, надо воспользоваться паролем… Доложили о своем плане в штаб бригады. Шурыгин и Фатеев одобрили его.
Остаток вечера и начало ночи на 22 февраля прошли в хлопотах. Спать никто не ложился. Снаряжались дровни, подгонялась упряжь, готовилось оружие.
Наконец отправились в путь. Из отрядов «Боевой» и «Вперед» выехало по шесть саней с бойцами ударных групп. Гранатометчиков возглавили Павел Долинин и Николай Петров, автоматчиков — Николай Шамшурин и Анатолий Сюгин.
К назначенному сроку они съехались в ложбине около хутора Фуры-Горы. Сделали из белого материала нарукавные повязки полицейских и, надев их, стали ждать назначенного для въезда в Тюриково срока.
Два отделения отряда «Вперед» — Ионова и Мисаилова — отправились на лыжах к южной стороне села. Там они скрытно расположились вдоль тюриковской дороги.
Взвод Николая Еремеева на дровнях проехал несколько деревень и остановился в Хилкине, не доезжая трех километров до Тюрикова. Здесь партизаны оставили обоз, разобрали боеприпасы и двинулись дальше.
Охранять обоз Еремеев поручил Валову и Павловскому.
— Если кто-нибудь пеший или на санях появится со стороны Тюрикова, — приказал он, — задерживайте. После окончания операции передадим их в штаб. Смотрите в оба. Ну, до встречи.
Взвод, не замеченный гитлеровцами, подошел к Тюрикову и расположился в засаде, закрыв выход из села с севера.
