Вскоре стало известно, что трагедии в Заречье могло не случиться, не сделай своего черного дела агент немецкой тайной полевой полиции, значившийся в ГФП под именем Вилли Степица. Это он, покинув незаметно Крутец, привел отряд гитлеровцев в Заречье для расправы над появившимися в районе партизанами, ареста «ненадежных» жителей двух соседних деревень, для мобилизации мужчин на охрану мостов и дорог. На этот отряд и наскочила неожиданно малочисленная группа Рыбакова.
Начальник штаба бригады Фатеев и начальник особого отдела Власов вызвали командира отряда «Храбрый» Павлова.
— Александр Андреевич, снаряди-ка людей к этому «инвалиду». Только предупреди, чтобы действовали осторожно — поблизости рота Миллера.
— Брать его или оставить под наблюдением?
— Бери. Дело ясное, — ответил Власов.
…По дороге на Заречье рысцой трусила лошадка. День стоял безоблачный, легкий ветерок приятно охлаждал лица сидевших на подводе. Двое из них — в форме офицеров СС, со сдвоенными серебряными молниями в правой петлице мундира, двое — с белыми нарукавными повязками полицаев, пятый — в деревенской обувке и латаном кожухе — возница. Из-под ковровой накидки выглядывал вороненый ствол немецкого ручного пулемета «ZB-30». У мостка через ручей бег замедлили: увидели мужика — он неторопливо подтесывал покосившуюся доску.
Увидел эсэсовцев, вытянулся, снял картуз, посторонился.
— Проезжайте с богом, господа хорошие! — и почему-то лукаво подмигнул вознице.
«Значит, в селе спокойно», — подумал один из офицеров, тот, что постарше.
У дома с резными наличниками и крашеными ставнями остановились. Полицейские поднялись на крыльцо, офицеры продолжали свою тихую беседу.
— Кто такие? — спросил резкий мужской голос после стука в дверь.
— Из Дно. С приказом от военного коменданта.
Дверь открылась.
Полицейские вошли в дом.
— Нам нужно хозяйку этого дома.
— Она в поле.
— Господин оберштурмфюрер, — вышел на крыльцо полицейский, — хозяйки нет. Может, зайдете отдохнуть?
— А это кто? — спросил оберштурмфюрер.
— Говорит, документ имеет. — Полицейский повернулся к «инвалиду»: — Предъяви господину офицеру.
— Теперь все ясно, — произнес «эсэсовец», посмотрев бумагу. — Читай, Коля, приговор.
Переодетые партизаны держали «инвалида» за руки.
— Именем Советской власти партизанский трибунал приговаривает агента немецкой разведки Вилли Степица к смертной казни…
Еще не до конца сообразив, что же произошло, «Вася-инвалид» стоял с мертвенно восковым лицом.
— Пошли!..
У мостика лошадка снова приостановила бег. Деревенский мастеровой уже закончил работу.
— Все в порядке, Пахомыч! Спасибо за сигналы и помощь. Татьяне привет! — «Оберштурмфюрер» крепко пожал руку старику. — Передай ей: приговор приведен в исполнение!
Весна все заметнее, все властнее заявляла о себе. Правда, иногда еще взвихривались метели, пошаливали морозы, но дни становились все длиннее, солнце все выше поднималось над горизонтом.
В один из таких погожих весенних дней в штаб бригады прискакал связной и передал командиру пакет.
«…Вы находитесь на самом ответственном участке и занимаете очень выгодное положение относительно противника, — читал Юрий Павлович Шурыгин полученное от полкового комиссара Асмолова письмо. — Вы усилены отрядом Второй бригады и ротой армейской группы, а кому много дано, с того много спрашивается. Активно бейте и истребляйте врага так, как это было 22 февраля в Тюрикове… Основная ваша задача — не допустить безнаказанного проникновения противника по дорогам на участке Заречье — Северное Устье и Севера — Сухинькино — Плещевка. Тщательно ведите разведку с целью установления дальнейшего направления движения противника. Он может пойти или в сторону Белебелки, или в сторону Чихачева. 12.03.42, Асмолов». В конце этого делового послания он сделал заботливую приписку: «Посылаю 5 осьмушек табаку и сахару».
Армейская группа, о которой упомянул полковой комиссар, недавно прибыла из советского тыла и была передана в распоряжение Пятой бригады. Командовал ею кадровый командир РККА Артюшин, с первых же дней борьбы в тылу противника проявивший себя способным разведчиком.
— Матвей Иванович, — обратился Шурыгин к вошедшему Тимохину. — Разведкой Артюшина обнаружены передвижения значительных сил противника. Очевидно, гитлеровцы намереваются крепко ударить по роте и лишить нас важного опорного пункта. Вот его донесение, ознакомься.
«…Очевидно, противник поставил перед собой задачу выбить нас из Крутца и отрезать от партизан, — писал Артюшин. — Если мы оставим Крутец, как командную высоту, то нам останется одно болото. Сейчас, не теряя ни минуты, надо выбить его из Сухинькина…»
— Положение ясное, — сказал Тимохин. — Надо помочь Артюшину. Дело, пожалуй, найдется для всей бригады.
Начальник штаба Фатеев начал готовить приказ, в котором ставились боевые задачи для каждого отряда.
Выполняя приказ командования бригады, отряд «Вперед» и разведчики отряда «Боевой» заняли село Станки, раскинувшееся на берегу небольшой речки.
Партизаны выставили дозоры. Свободные от нарядов бойцы отдыхали.
