Увидев Васятку, Николай Павлович Капустин обнял его и сказал, чтобы он шел пока отдыхать. Поговорить с мальчиком командир отряда решил потом. Но разговору этому не суждено было состояться…
Близился рассвет. Караульное отделение Александра Викторовича Михайлова готовилось к смене постов. Ребята мечтали о кружке горячего чая: пронизывающий ночной ветер порядком их просквозил.
Неожиданно на другом конце Белькова загремели выстрелы: сюда подошла из Заречья новая группа карателей. Минометы и станковые пулеметы били не смолкая. Казалось, загорелись и небо и земля; и не было ни клочка земли, куда бы не впивался вражеский осколок, где бы не свистели пули… Вся деревня Бельково полыхала огромным костром. Горели даже срубы колодцев…
Капустин понимал, что держаться в пылающей деревне невозможно. Да и каратели берут ее в кольцо. Надо спасать отряд.
— Николай Григорьевич, — приказал Капустин командиру взвода Еремееву, — выводи отряд в лес. Я буду прикрывать сам.
— Зачем сам? Оставим отделение Михайлова, которое в карауле.
— Сам буду. Выполняй приказ! Догоню вас.
Капустин был молод и смел. Любил товарищей крепкой мужской любовью. В смертельно опасную минуту он подумал: «На кого ни глянь — все земляки. Всех жалко…» — и решил принять основной удар на себя.
— Я тоже с тобой, Коля! — сказал комиссар отряда Александр Григорьевич Семенов. — Еремеев один доведет.
Капустин и Семенов остались прикрывать отход партизан…
Бойцы отделения Михайлова, так и не дождавшись смены, отправились в деревню. На околице, за большим камнем, они обнаружили лежавшего навзничь командира. Нижней части его лица не было — вражеский осколок оторвал челюсть.
— Эх, Коля, Коля! — выдохнул Михайлов. Для него Капустин тоже был не только командиром, но и добрым старым знакомым.
В десяти метрах боец Лаврентий Джура увидел распластанное тело комиссара Семенова: и он до последнего своего вздоха не выпустил из рук автомата.
— Неужели все наши погибли? — оторопели друзья.
Они не знали, что командир и комиссар пожертвовали жизнями ради спасения отряда. Вокруг их тел Михайлов насчитал несколько десятков фашистских трупов.
— Соорудить носилки! — приказал командир отделения. — Погибших возьмем с собой.
Пробираясь лесной дорогой, партизаны наткнулись на тело Ремезова, молодого горняка из Боровичей. Когда его тронули, он застонал.
— Что с тобой?
— Две пули — в обе ноги… Не доползти… Пристрелите, ребятки… Чего обузой быть?..
— Прекрати хныкать! — резко оборвал Михайлов. — Тоже мне, смешить народ собрался. Лаврентий, — это уже Джуре, — подними и неси. Будем подменять друг друга.
Джура взвалил Ремезова на спину. Его раненые ноги иногда цеплялись за корни деревьев, но он не стонал. От него и узнали об отходе отряда на Крутец, о ранении нескольких партизан, оставленных Еремеевым в густом потайном ельнике, куда позднее вернутся за ними их товарищи с лошадьми.
Встретились со своими к полудню. Отправили раненых в лесной госпиталь. По установленному ритуалу похоронили погибших, поклялись отомстить за них. Над свежими могильными холмами прогремел троекратный салют.
Каратели понесли большие потери. Видимо, это и заставило их прекратить дальнейшее продвижение от Белькова. А может быть, зная, что поблизости, в Рае, их поджидает Грозный, не решились еще раз испытать силу ударов его отряда. Так или иначе, гитлеровцы направились в сторону своего крупного гарнизона. За ними — Иван Иванович Грозный. И тогда поредевший в бою отряд «Храбрый» занял деревню Рай. Еремеев, последним видевший командира и комиссара перед их гибелью, выехал в штаб бригады на доклад о проведенном бое.
Он застал в штабе Шурыгина, Тимохина, Фатеева, Большакова, Власова, — командование бригады безотлагательно решало организационный вопрос: кто заменит погибших командира и комиссара «Храброго».
Долго обсуждали предлагаемые кандидатуры, и это не было простой формальностью. Дело в том, что борьба в тылу врага требовала иного подхода к кадрам, нежели, скажем, служба в Красной Армии. Специфические условия этой борьбы выдвигали на первый план не воинское звание, не специальное образование или соответствующий стаж работы, а прежде всего личные качества человека, организаторские способности, его авторитет среди коллектива, готовность к самопожертвованию, умение вести за собой людей, ориентироваться в обстановке постоянного вражеского окружения… Как известно, специального партизанского устава не существовало, и любое решение регламентировалось необходимостью как можно активнее и лучше бить врага на захваченной им же территории. Эта специфика и была тем главным фактором, от которого зависела судьба каждого, его место в строю, его рост, его будущее…
