«ВОЗЗВАНИЕ
Население сим приглашается оказать содействие в поимке или обезвреживании партизанских командиров. За сведения, ведущие к поимке каждого из них, назначены следующие вознаграждения по выбору:
6 коров или
6 гектаров пашни или же
по половине этих обоих.
В придачу ко всему этому еще:
30 пачек махорки и
10 литров водки.
Кто доставит партизанского командира или комиссара мертвым, получит половину указанного вознаграждения.
Если одноценные указания нескольких лиц приведут к поимке, то вознаграждение может быть разделено между этими лицами.
Сведения принимают все воинские части и учреждения».
— На безрыбье и рак рыба, — ухмыльнулся Николай, складывая бумагу в планшет. — В бригаде покажем сей «документ».
— Раз, два, три, четыре, пять, — начиная с себя, весело пересчитал Петров и подытожил: — Значит, тридцать коров, пятьдесят литров водки и разное там прочее. А не маловато ли за такие буйные головы?
— Факт, маловато! Короче говоря, не согласны. Это же чистая обдираловка! И куда смотрит фюрер?! — язвили ребята.
Через пять дней группа Николая Никитина была дома.
А потом пошло и пошло… Группы подрывников были созданы в каждом отряде. Изучалось в группах минноподрывное дело, способы минирования различных дорог и объектов, правила обращения с взрывчаткой, бикфордовым и детонирующим шнурами, взрывателями ударного действия, химическими, с часовым механизмом… Вскоре группа Осипенкова, в которую вошли Юханов, Ковенцов, Егапов и Прокофьев, между станциями Морино и Болот подорвала вражеский эшелон с боеприпасами. Группа Яковенко — теперь он сам был старшим после проведения диверсии в составе группы Петра Ивановича Ефимова — около станции Вязье напала на ремонтно-восстановительный поезд фашистов, перебила его охрану, уничтожила оборудование поезда и вдобавок взорвала находящийся поблизости мост. Через несколько дней группа Лысенко пустила под откос эшелон с живой силой и техникой — семь пассажирских и столько же товарных вагонов, а также семь платформ с тягачами и автомашинами. Еще одна группа — Егоров, Зуев, Роднов и Терентьев — провела на железной дороге удачную диверсию с эшелоном гитлеровцев, после которой, по сообщению агентурных разведчиков, фашистам пришлось устраивать новое кладбище с тремястами березовыми крестами.
Подрывники в своих «походах за эшелонами» нередко становились и разведчиками. Им удавалось добывать ценные разведданные. В районе станции Вязье партизаны обнаружили вражеский аэродром. Провели тщательную разведку и установили, сколько на аэродроме самолетов, каких типов, где расположены дома летного состава и казармы обслуживающего персонала, бензохранилища, склады бомб. Все это нанесли на схему, доставили в штаб. Поскольку на самом аэродроме диверсию провести не удалось — слишком усиленной была его охрана и особо сложной система сигнализации, — добытые разведывательные данные были переданы на Большую землю.
Однажды подрывникам повезло вдвойне. На железнодорожном участке Дно — Старая Русса они пустили под откос воинский эшелон из двадцати четырех вагонов. Можно было бы спешить в отряд, но неподалеку стоял на лугу немецкий самолет «хейнкель», с черно-желтыми крестами на фюзеляже и крыльях, со свастикой на хвостовом оперении. Его заметили еще вчера, когда подходили к «железке». Ребята решили подобраться к нему во что бы то ни стало.
Около «хейнкеля» никого не оказалось, экипаж и охранники, услышав взрыв и стрельбу на железной дороге, сбежали в казарму железнодорожного поста на переезде (позднее об этом сообщил стрелочник, помогавший партизанам добывать сведения о результатах диверсий).
Подрывники подползли к самолету и подожгли его. В отблесках разгоревшегося пламени они поспешили к лесу… Теперь — скорее домой, к своим.
Как выяснили через некоторое время партизаны, на совести старосты села Волчье было не одно черное дело. Он исправно служил гитлеровцам, ретиво исполнял их приказы, аккуратно доносил на советских патриотов.
— Посмотрите на меня, ребята. Похож я на женщину или нет? — спросил Егоров. Он был тщательно выбрит и теперь прихорашивался перед зеркалом. — Где тут еще подложить, чтобы сделать фигуру?
— Много не подкладывай, — ответила ему Надя Петрова, двадцатидвухлетняя учительница из Молвотиц, — а то потеряешь…
Командир «Храброго» Павлов, провожая партизан в путь-дорогу, напутствовал их:
