2. Триллер (боевик). Преступник известен. Требуется отыскать его и обезвредить;
3. Исторический детектив;
4. Мистико-фантастический детектив;
5. Политико-международный остросюжетный роман;
6. Произведения о разведчиках;
И, наконец, учитывая актуальность серьезного разговора о некоторых группах авторов, активно включившихся в литературный процесс, выделим наиболее популярные в наши дни
7. Женский детектив;
8. “Черный роман” — назовем так произведения, в которых криминальная жизнь показана “с той стороны”.
Кроме этого нельзя не сказать несколько слов и о т. н. документалистике, которая буквально прорвалась сквозь многочисленные запреты и заслону к широкому читателю. Некоторое время казалось, что документальные записки и воспоминания шпионов и бывших (а может быть, и настоящих) воров, книги литераторов, написанные на архивных материалах, только введенных в оборот, переиздания некогда изданных за рубежом мемуаров известных перебежчиков, эмигрантов, покинувших Россию после войны и воспоминания “вышедших в тираж” деятелей плаща и кинжала “перекроют кислород” художественной литературе. Слава богу, этого не произошло. Но кроме самостоятельной жизни документалистика дала пищу для размышлений и работы многим советским авторам. И это нельзя не учитывать.
Кто придумал перестройку?
Смеем заявить, что перестройку придумал не М.Горбачев с коллегами, а скромные и ничем доселе не примечательные писатели Э.Тополь и Ф.Незнанский. Так уж получилось — в конце 80-х — начале 90-х прежний милицейский роман начал тихо, но быстро умирать. Еще раньше незаметно отпала шпионская повесть: герои этих книг как-то неожиданно оказались совсем не такими, какими их рисовали авторы и представляли себе читатели. В сплоченных рядах остросюжетных произведений начали образовываться пустоты, сначала незаметные, а потом — все больше и больше. Пытаясь заполнить эти ниши, издатели вываливали на рынок груды зарубежного детектива, на прилавках появились долгожданные Чейз, Гарднер, Стаут… Затем, как пишет литературный критик Р.Арбитман, зарубежный детектив начал “раздражать каким-то вызывающим несоответствием нашей безумной действительности и мира грез, честных частных сыщиков, пистолетов “магнум”, замороженных “дайкири”, и роскошных отелей “Хилтон”, где никогда не висит суровая табличка “Мест нет”…”
Не удалось закрыть нишу и при помощи криминальной документалистики. Соревнуясь друг с другом, писатели торопились быстрее донести до читателя все мерзости нашей жизни, ужасы совершенно жутких преступлений… Все это писалось быстро, неряшливо, с учетом политической конъюнктуры — и быстро приелось читателям. Нишу вновь закрыть не удалось. “Правда, авторы прежних наших милицейских (реже — шпионских) серий попробовали перестраиваться на марше и рады бы перестроиться, но только окостенелость поджанра, его возраст и то, что у нас он вечно ходил “в первых участниках” — все это заранее отвращало читателей от былых кумиров, сводила не нет все их робкие (а порой и весьма нахальные) усилия на нет. Вновь доверие завоевать было трудно, почти невозможно…”. Эти строки писались почти 10 лет назад. И время показало, что кое-кому (далеко не всем) все же удалось вписаться в постперестроечное время. И все же бал сегодня правят не они. Но об этом позже.
А сейчас — вновь к вопросу: кто же все-таки возглавил перестройку на книжном фронте? Большинство критиков сходятся на том, что эта честь оказана двум прежде неизвестным как писателям российским эмигрантам Э.Тополю и Ф.Незнанскому. Это потом они рассорятся насмерть и станут завсегдатаями судов, доказывая, кто же сделал больше. А Э.Тополь будет апеллировать к общественности, публично кляня себя в том, что он породил на свет писателя Ф.Незнанского. Впрочем, дело было сделано. И писатель Ф.Незнанский радует русскоязычного читателя своим нескончаемым “Маршем Турецкого”.
А в конце 80-х — начале 90-х годов эта пара с воодушевлением создавала свои первые романы. Правда, не для России, но все же, для русскоязычного читателя, на которого было рассчитано западногерманское издательство “Посев”. Так появились совместно написанные детективы “Журналист для Брежнева” и “Красная площадь”. Отечественные издательства быстро обнаружили искомых авторов и уже в начале 1991 года “Журналист для Брежнева” был издан в России. Чуть позже ленинградский журнал “Нева” опубликовал журнальный вариант “Красной площади”. Затем в полтора-два года были изданы книги Ф.Незнанского “Операция “Фауст”, “Ярмарка в Сокольниках”, “Ящик Пандоры”, Э.Тополя — “Завтра в России”, “Черное лицо”, “Кремлевская жена” и “Русская семерка…”
